Книга Не грози Дубровскому! Том ХI, страница 88 – Антон Панарин

— Виктор Игоревич, ваше здоровье! — выкрикнул айнарец, салютуя мне полупустым шампуром.

— Ага. И вафе! — жуя, ответил я.

Слева донёсся восхитительный аромат рыбы, смешанный с запахом цитрусовых. Мангальщик решил поэкспериментировать и прямо сейчас запекал на решетке форель, разрезанную пополам. Содрал с неё шкуру и сверху всё полил смесью сока лимона и апельсина, а после натёр травами, посолил и поперчил.

Вот зараза! Я — так то больше по мясу. Но пахнет так, что при всём желании не откажешься! А ещё жир этот прямо рекой течёт с форели, от чего угли то и дело воспламеняются. Глядя на эту магию, я уже представил, как будет хрустеть край рыбы у меня на зубах.

— Солонго! Положи мне кусочек рыбки по готовности! — обратился я к монголке, и та, улыбнувшись, кивнула.

Эх, а ведь я в прошлой жизни не знал таких радостей. Нет, у меня были деньги, я ел и пил от пуза. Но никогда не чувствовал подобного. Я дома. И мой дом не вся абстрактная планета, которую я должен спасти, а конкретно Дубровка. Здесь живут мои люди и с каждым днём их всё больше.

Я задумчиво посмотрел на вереницу работяг, тянущихся на запах рыбы. Их всё больше, а мангальщиков на всех не хватает. Нужно исправлять положение. Я уже собрался направиться в Японию и пообщаться с Онидзукой, но зазвонил мобилет. Это был Тополев.

— Никита Юрьевич! Рад, что ты позвонил! Как у тебя…? — начал было я, но Тополев перебил, ошарашив меня.

— Виктор, на моего тестя напали. Он в тяжелом состоянии, — нервным голосом сказал он, как будто всё ещё находился в шоке.

— Что? На Клима Антоновича напали? Он же милейшей души человек, — не поверил я, ведь министр торговли и правда был отличным дипломатом и мог договориться с кем угодно.

— После того, как ты получил контракты на замену импортной продукции, на моего тестя стали давить западные «партнёры». Клим Антонович послал их к чёртовой матери и вот, что из этого вышло, — пояснил Тополев.

— Твою мать… — выругался я, раздумывая над его словами. — Уж не из-за польских ли яблочек на него напали?

— Мы точно не знаем. Машину тестя взорвали, когда он в неё сел. Но я думаю, да, это поляки. Других конфликтов у Клима Антоновича не было. — На заднем плане послышался скорбный плач жены Тополева. — Кристина, успокойся. Лекари делают всё, что в их силах, — ласково сказал Никита Юрьевич, но от его слов стало только хуже. Его жена впала в истерию и, судя по звукам, выбежала из комнаты.

— Никита, где сейчас твой тесть?

— В Москве. Клиника Бронникова рядом с большим Строгинским затоном. Хочешь попрощаться с ним?

— Ты чего каркаешь? Иди жену лучше успокой. Будет твой тесть жить. Я уж постараюсь.

Положив трубку, я переместился в управу истребителей, а оттуда — в Москву. Поймал такси и через какой-то жалкий час стоял у отделения интенсивной терапии. Войдя внутрь, наткнулся на злую, словно собака, медсестру. Пыталась выгнать меня, но когда увидела моё удостоверение истребителя второго ранга тут же подобрела.

— Вы к сослуживцу пришли? — спросила медсестра, с пониманием посмотрев на меня.

— Типо того. Скажите, в какой палате лежит Клим Антонович?

— Министр? — удивилась женщина. — Так это. В шестой. Но к нему никого не пускают. Император даже охрану приставил к нему. Вход разрешен только медперсоналу и близким.