Книга Не грози Дубровскому! Том 12, страница 52 – Антон Панарин

— Я снесу эту забегаловку к чёртовой матери. Прошка, мать твою! Коньяку, говорю, налей! — рявкнул Махаонов, ударив кулаком по столу.

* * *

Свадьба Аникеева гремела на весь Иркутск. Знатные гости, салюты, алкоголь лился рекой, красотки отплясывали на танцполе, а после уезжали с кавалерами в номера. Евлампий напился до потери сознания, и невесте пришлось обратиться к владельцу ночного клуба Фьёрентина.

— Тихон Тихонович, можете сделать так, чтобы мой… — невеста гневно зыркнула на Евлампия, мирно лежащего на столе. — Чтобы мой муж протрезвел. И как можно скорее. Свадьба заканчивается, а ему ещё супружеский долг исполнять. Думаю, вы меня понимаете.

— Разумеется. Сделаю всё в лучшем виде, никто даже не заметит пропажи жениха. — Улыбнулся Тихонович, вышел в центр танцпола и громко хлопнул в ладоши. — А теперь — конкурс! Чей танец будет самым зажигательным, тот получит от меня лично три ящика коньяка!

Народ оживлённо зашептался и потянулся на танцпол — отплясывать до упаду. Ведь коньяк с Дубровских виноградников было сложно достать, а качество его было выше всяких похвал. Ради такого можно и поплясать, тем более, что все знатные гости уже напились до потери всякого стыда. Одним словом, свадьба проходила отлично!

Всеобщим весельем и воспользовался Тихон Тихонович. Закинул жениха на плечо и отнёс в морозильную камеру. Каких-то десять минут, и жених трезв, как стёклышко! Да, возможно, отморозил почки. Но на качество брачной ночи это никак не повлияет.

Невеста была чертовски признательна и даже оставила пять тысяч рублей в качестве благодарности. Свадьба завершилась, и гости потихоньку потянулись на выход.

— Тихон Тихонович, никогда бы не подумала что наша морозилка может работать в режиме вытрезвителя. Хи-хи, — засмеялась официантка, убирая со столов.

— Ещё как может, — усмехнулся Тихонович. — А ещё нам оставили чаевые. — Он достал из кармана пачку купюр и потряс ими в воздухе. — Вы, ребятки, получаете за сегодняшнюю ночь по месячному окладу. Молодцы, отлично сработали.

Официантки и бармены поддержали эту новость радостным улюлюканием. Да, все устали, но работали слаженно и теперь получили за это заслуженную награду.

В течении часа персонал закончил уборку и потянулся по домам, оставив Тихоновича закрывать заведение. Продубровский выпил рюмочку беленькой, чтобы лучше спалось, и направился к выходу, когда внутрь ввалились тридцать здоровенных лбов.

— Мужики, клуб закрыт, — спокойно сказал Тихонович.

— Вот тут ты прав. Теперь твой кабак закрыт навсегда, — ухмыльнулся огромный детина с уродливым шрамом на виске.

* * *

Махаонов Феофан Борисович проводил взглядом своих бойцов, а когда они зашли во Фьёринтину, вышел из машины и закурил. Настроение было отличное.

— Приятно раздавить мелкую мошку, — прошептал Махаонов, выпустив облако густого дыма.

Его слов никто не слышал, так как водитель отправился на погром вместе с охраной. На небе светила яркая луна, а на улицах стояла могильная тишина. В кабаке раздались крики, глухие удары и звон бьющейся посуды. Эти звуки стали музыкой для ушей Махаонова.

— Отлично. А потом спалим эту халупу вместе с её хозяином, — улыбнулся толстяк и швырнул тлеющий бычок в темноту.

Внезапно всё затихло. Махаонов подождал пять минут, ничего не происходит. Ещё пять. Тишина…