Книга Эволюционер из трущоб. Том 1, страница 40 – Антон Панарин

А я этому затишью был только рад. К чёрту эти тренировки. Нет, они полезны, вопросов нет, но как же я от них устал. Есть более быстрый способ развития, но для этого мне нужно выдрать все волосяки у гвардейцев. Вот только большинство из них обриты наголо, да и попробуй доберись до них. В итоге план под названием «стремительное развитие» провалился.

Радует, что мама, просидев пару часов взаперти, поняла что в изоляции нет смысла. Нарядила меня в штаны и рубаху с длинным рукавом, после чего мы отправились гулять. Оказавшись на порожках пансионата, я тут же расплылся в довольной улыбке. Вот она, слава! Два гвардейца курили у калитки и обсуждали случившееся:

— Да я те отвечаю! Кровища по всей комнате. Прикинь?

— И кто его мог грохнуть?

— Сань, я б тебе сказал что это я, но ты ж не поверишь, да? — ухмыльнулся молодой парень.

— Ясен пень, — хмыкнул его товарищ.

— Когда мы вошли, в сознании была только жена Архарова, Елизавета. Кстати, красивая баба.

— Ха! Не завидуй, — усмехнулся боец и стряхнул пепел с сигареты. — Думаешь, это она безликого прикончила?

— Если б она была в ранге ратника, то может быть, и смогла его завалить. Но в таком случае Архаров не отправил бы её на границу.

— Это да. Он всех сильных одарённых поближе к себе держит, — поддакнул гвардеец.

— Есть у меня одна мыслишка, только ты не ржи. Думаю, это сынок Елизаветы безликого порешил, — шепнул парень, не замечая, что в пяти метрах за его спиной стоит Елизавета, которую они обсуждают.

А мать с радостью грела уши и не думала никуда уходить. За это я был ей благодарен.

— У тебя кукуха поехала, что ли? Как молокосос мог убить наёмника? Это бред.

— Да я ж шучу. Ты чё? Повёлся? — расхохотался парень и толкнул друга в плечо.

Мама покачала головой и, спустившись с порожков, прошла мимо болтливых гвардейцев. Те залились румянцем и отвернулись. Бараны. Знали бы вы, насколько близки к истине. Отныне называйте меня Мишаэль, пожиратель геномов и взрыватель пустых голов! Хе-хе.

Мама свернула за угол и направилась в сад, который кишел гвардейцами. Нам пришлось отправиться в дальнюю беседку, чтобы найти уединённый уголок, в котором слышалось пение птиц, а не шепот солдафонов. Правда был один минус. В беседке сидела Румянцева, крепко прижав к себе сына. Судя по физиономии Федьки, он сейчас боролся за жизнь. Да уж, помереть от чрезмерной любви матери, это то ещё веселье.

Румянцеву трясло. Зуб на зуб не попадал, она смотрела в пустоту и дёргалась от каждого шороха. Как хорошо, что у меня чертовски уравновешенная мама, правда она при этом ещё и слишком добрая. Увы, мама не придумала ничего лучше, чем попытаться успокоить эту припадочная.

— Ирина, всё позади, не переживай. Теперь мы в полной безопасно…

Договорить мама не успела, так как у Румянцевой случился очередной припадок.

— Не приближайся ко мне! Это всё из-за тебя и твоего выродка-сына!

— Эй! Полегче! А то и тебе голову взорву! Но это не точно, — возмутился я, погрозив кулаком убегающей Румянцевой.

Рыдая, она понеслась в сторону пансиона, на повороте даже врезалась в гвардейца. Какая впечатлительная. Ужас. Когда накоплю достаточное количество маны, то обязательно заставлю её ответить за все оскорбления в сторону мамы.

Кстати, о мане. Конфета которую воспитательница запихнула мне в рот, содержала ману. Надо почаще орать, может тогда не придётся сражаться на кухне за конфеты, а мне их будут просто так запихивать в рот.