Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 20 – Антон Панарин

— Ох и сказочник. Ох и выдумщик, — усмехнулся ещё один голос из палаты.

Иван Иваныч дослушал рассказ до конца и, постучав в дверь, вошел в палату.

— Не помешал? — спросил он, уставившись на порозовевшего Фёдора Яковлевича.

Выглядел он отлично, да и чувствовал себя, судя по всему, тоже намного лучше. Былая вялость ушла, стоял в полный рост и даже не шатался.

— Иван Иваныч! Заходите, дорогой! Чай, кофе? — расплывшись в улыбке, спросил Яковлевич.

— Нет, спасибо. Я, собственно, пришел, чтобы выписать вас. И, признаться, не ожидал увидеть вас… — Врач замялся, подбирая слово.

— Таким бодрым и полным жизни? — подсказал Яковлевич.

— Именно так. Это довольно странно, — задумчиво сказал врач. — Не против, если мы сделаем ещё пару снимков? В научных целях, если угодно?

— Пффф. Да хоть сотню делайте. Я никуда не спешу, — бодро сказал неизлечимо больной и последовал за доктором.

Спустя полтора часа Иван Ивановичу вручили снимки головного мозга Фёдора Яковлевича. Распаковав большой белый конверт, врач достал снимки, поднёс их к свету и удивлённо выдохнул.

— Бред какой-то. — Иван Иванович нырнул в кабинет рентгенолога/ МРТ и спросил. — Сань, ты уверен, что это нужные мне снимки?

— Вань, конечно уверен. Твой Яковлевич — мой единственный посетитель за сегодня. Я вон, уже десяток кружек кофе выпил, чтобы со скуки не сдохнуть.

— И как? Помогло?

— Сердце биться чаще стало, а вот скука никуда не ушла, если ты об этом, — ухмыльнулся парень в белом халате.

— Понятненько… — Иван Иванович вышел в коридор и направился к палате номер пять. Там снова было шумно. Яковлевич травил очередную байку, а пациенты ему не верили. Открыв дверь, врач с порога сказал. — Фёдор Яковлевич, тут такое дело. Вы здоровы. Опухоль исчезла без следа.

— В каком смысле? — спросил пациент, выглядевший бледной смертной тенью. Он лежал в углу и едва шевелил губами.

— В самом, что ни на есть, прямом. Это чудо какое-то. Ещё сегодня утром опухоль убивала Фёдора Яковлевича, а сейчас… — растерянно сказал Иван Иванович и осёкся, услышав слова Яковлевича.

— Выходит, мальчонка не соврал, — расплывшись в счастливой улыбке, сказал Яковлевич.

— Какой мальчонка? — нахмурился врач.

— Не важно, — отмахнулся Яковлевич. — Главное, что у меня теперь будет новая жизнь. Спасибо вам!

Чувствуя, что мой живот вот-вот лопнет, я вылез из-за стола, поблагодарил маму и пошел во двор подышать. И только я вышел на порог, как загрохотал гром, небо прорезала ветвистая молния, и хлынул ливень. Такой, что даже попытайся я добежать до бани, которая в пяти метрах от дома, то всё равно промок бы до нитки. Зато какой запах! Чистейший воздух. Просто наслаждение.

Пришлось дышать из предбанника. Комарика в такую погоду не запустишь для добычи доминант, остаётся только ждать… К дому подъехало желтое такси, за рулём которого сидел Гав. Чего это он так рано с работы? Или случилось что-то? Он заглушил машину, открыл дверь и пулей бросился ко входу в дом. Увидев меня, Гав тут же расплылся в улыбке и, едва заскочив под крышу, влепил мне подзатыльник.

— Герой хренов, — без злобы сказал он.

Из его уст это звучало, как похвала.

— Я тоже лад тебя видеть, — улыбнулся я. — Кстати, спасибо за кловь. Тепель мы с тобой кловные лодственники, да, папаша? — с издёвкой спросил я, чем заставил спецназовца смутиться.