Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 24 – Антон Панарин

Я поставил ведро в грязь и потащил его к колодцу, прижимая к земле. Позади меня оставалась ровненькая полоса грязи, без лишних рытвин и канав. Пока шел, заметил, что мама смотрит на меня из окна, помахал ей рукой, она сделала то же самое в ответ. На лице мамы была тревога и даже злость. Злилась явно на Гава. Оно и понятно. Единственного сына после больницы — вот так вот эксплуатируют! Срамота!

Я дотащил ведро до колодца, отставил его в сторону и потянулся к мане. Приложил ладонь к земле и направил волну холода тоненькой ниткой в сторону бани.

Дорожка грязи, которую я разровнял ведром, тут же стала схватываться льдом. С самодовольной улыбкой я зацепил ведро за крюк, сбросил его в колодец и услышал едва различимый бульк. Залез на ящик, и стал крутить ручку. Спустя тридцать секунд ведро показалось из колодца. Я вытащил его, снял с крюка, а после с разбега поставил его на ледяную дорожку.

Тяжелое ведро покатилось по застывшей поверхности, лишь немного расплёскивая воду по пути. Доехав до конца, оно ударилось о стену бани, но на бок не перевалилось. С радостной улыбкой я рванул к ведру, схватил его и потащил в парилку. Выливая воду в бочку, заметил, что Гаврилов смотрит на меня и качает головой.

— Что не так? — спросил я.

— Жулик, — вздохнул он.

— Задача какая была? Плинести воды? Я плинёс. — Шмыгнув носом, я побежал за новым ведром.

— Что же из тебя вырастет? — послышалось за моей спиной.

Что вырастет? Ясен пень, что из меня вырастет архимаг! Ведь от осинки не родятся апельсинки. Хотя я сын Архарова, а насколько я слышал, он так и не достиг вершин магического мира. Ладно, будем посмотреть.

Следующие двадцать минут я скользил по льду к колодцу, а обратно толкал уже полное ведро. Гава такой способ не устраивал, ведь он ломал его тренировочный план, но сам виноват. Как поставил задачу, так её и выполнили. В итоге, работа у меня закончилась, а баня до сих пор не натопилась. Оставив ведро у колодца, я заглянул в парилку, где сидел Гав и укоризненно покачал головой.

— Плохо лаботаешь, лодыль.

Гав лишь улыбнулся и ничего не ответил. На него напала какая-то задумчивость, явно связанная со смартфоном, который он держал в руке. Даже интересно, что он там вычитал?

Через час банька разогрелась и первым париться отправили меня. Что и говорить. Моё замечание Гаврилов принял слишком близко к сердцу и натопил баню так, что там было невозможно дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие, да что уж там! Даже глаза держать открытыми было неприятно.

А ещё этот гад сел под дверью в надежде, что я пулей выскочу из парилки и он сможет отпустить язвительный комментарий. Наивный. У меня осталось ещё немного маны, поэтому я запросто подкорректирую температуру. Подойдя ближе к печке, я протянул руку к её стене и по ней поползла тоненькая полоска инея, которая практически сразу растаяла, обратившись в пар.

Стало намного легче дышать, а воздух превратился в молочно-белую пелену. Он уже не обжигал, а скорее стал влажным и согревающим. Я лёг на верхнюю полку и начал лениво похлопывать себя веником.

— Холошо! Надо ещё палку поддать! — выкрикнул я, стараясь, чтобы Гав услышал.

Парился я минут двадцать, после дверь парилки распахнулась, и в неё вошел Гаврилов в одних трусах.

— Ныряй в бочку и живо на выход. Нам с Лизой тоже нужно попариться.