Книга Эволюционер из трущоб. Том 4, страница 97 – Антон Панарин

При этом тлели лишь кончики веток, а остальная часть осталась в полном порядке. Видать, я остановился у самого края аномалии. Направил телегу в сторону обочины дороги — ветки снова тлеют. А если уйти немного в лес? Та же беда. Да и с тележкой двигаться в этих зарослях невозможно. Ладно, попробуем другой путь.

Справа от дороги располагались железнодорожные пути, вот их аномалия не затронула. Кстати! Очень странно, что аномалия пожирает органику, но совершенно никак не влияет на растительность, над которой она стелется. Ведь если бы я видел выжженный пустырь, то с лёгкостью определил бы местоположение аномальной зоны и обошел её. Ну, да чёрт с ней.

Железная дорога безопасна, чему я безмерно… В лесу справа захрустели ветки, а через мгновение из придорожных кустов выскочил лось. Бок окровавлен, глаза выпучены, несётся, сломя голову, издавая утробный рёв.

Огромная туша пролетела мимо, едва не зацепив мою тележку, а следом за ней устремились два недооборотня. Рыча, они остановились на железной дороге, посмотрели на меня, а потом, фыркнув, бросились вслед за лосем. Видать решили, что тридцатикилограммовый пацан менее питателен, чем шестисоткилограммовый лось. Умные псинки.

Я проводил их взглядом и прибавил ходу от греха подальше. А вместе с этим я использовал Всевидящее Око. Вы наверное думаете: «Какого чёрта, Миша? Я бы на твоём месте его вообще никогда не отключал!» Да, да. Понимаю ваше возмущение, но эта доминанта слишком сильно нагружает зрение. Даже не знаю, как объяснить…

Хорошо, давайте так. Представьте, что вы пользуетесь сварочным аппаратом и вам на лицо надели сварочную маску — мир тут же потерял цвета и свою чёткость. Но в момент, когда вы используете электрод и свариваете два куска стали, выделяется огромный сноп искр; именно так я и вижу энергетические каналы всего живого.

Чертовски яркие вспышки, детализированные до жути, и от постоянного использования этой доминанты начинают болеть глаза и голова. Поэтому приходится прибегать к Всевидящему Оку лишь эпизодически. Если использовать Око всего пару минут, то всё в порядке, но если пользоваться доминантой больше часа…

К тому же, мне не нравится, что мир теряет свою цветность. Сейчас и так осень. Унылое небо, на земле желтая листва, голые деревья стоят повсюду. Если я и эту блёклую картинку выкручу в серый спектр, то поезд на станцию «депрессия» отправится через три, два, один… Ну, вы поняли.

Тележка мерно погрюкивала катясь по насыпи слева от рельсов, дождь мерзко лил с небес, а я всё шел и шел. Спустя полтора часа я наконец-то добрался до дачного посёлка. Свернул в сторону погреба и увидел, как из трубы клубами валит густой дым. Дверь прикрыта. Остановив тележку у входа, я постучал в дверь и выкрикнул:

— Доставка продуктов! Открывайте!

Первым из погреба вынырнул Макар с широченной улыбкой на лице.

— Мишка! Красавец! А я уж думал, с голоду сдохнем! — выпалил парень, пожал мне руку и тут же рванул к тележке. — Охренеть, ты тут добра понабрал!

Макар схватил кастрюлю и баклажку воды, после чего вернулся в погреб, едва не столкнувшись с Лешим и Прохоровым, они как раз поднимались наверх.

— Мифаня. Молодеф, — улыбнулся пчеловод, хлопнул меня по плечу и пошел помогать разгружать награбленное непосильным трудом.