Книга Эволюционер из трущоб. Том 5, страница 36 – Антон Панарин

Хоть мы и отдохнули пару часов, пока ждали пробуждения Артёма, маны я восстановил с гулькин нос. Её едва хватило бы на две ледяные иглы. Когда вернулась Галя, я выкачал остатки маны из неё, и тогда у меня появился запас ещё на одну иглу. Три ледяные иглы, вроде не плохо. Вот только этого мне хватит всего на минутный призыв мимика.

Именно поэтому Мимо торопился, как мог. Он, не глядя, швырял всё подряд к двери. Звенели консервные банки, грюкали мешки с чем-то сыпучим, билась стеклянная тара, а он всё продолжал разорять склад.

— Что там происходит? — спросили ребята.

— Мародёрство, — пояснил я и почувствовал, как мимик исчез.

Внезапно всё затихло.

— Он там уснул, что ли? — буркнул Прохоров и, нагнувшись, посветил в дверную щель.

— Отойди, — попросил я Артёма, а сам лёг на пол и засунул руку по самое плечо в дыру.

Знаете, за что я люблю пространственные артефакты? За их универсальность. Одной рукой я прикасался к предмету и переносил его в хранилище, и тут же выгружал его у второй руки. То есть я забирал предметы, до каких мог дотянуться на складе и переносил их в коридор.

— Жируем! — радостно выпалил Леший и приобнял Прохорова, который от такого панибратства смутился.

А тут и правда было чем пировать. Пятикилограммовый мешок макаронов, десятикилограммовый мешок муки, два десятка банок разнообразных консерв, сушеные овощи, сухофрукты, три пачки печенья, набор специй и даже пачка какао! Единственный минус был в том, что я порезался о стекло, пока шарил по полу. Ну, как минус? Просто неприятно. Так-то рана уже начала затягиваться.

Я встал с пола и первым делом переместил в пространственное кольцо самые тяжелые предметы, а именно, макароны и муку. Хотел закинуть ещё и консервы, но увы, одна банка занимала одну ячейку, так что в этом банально не было смысла. В итоге мы погрузили остатки в два рюкзака и кабанчиком метнулись через дорогу, откуда до леса было рукой подать.

Посоветовавшись, решили не пытаться выйти на дорогу, по которой пришли в Шарташ, а вместо этого идти по лесу напрямик в Чикали. План был отличный и безотказный, как портовая шлю… В смысле, как какие-то там часы.

Первый час мы шли через буреломы, периодически передавая ношу свободному человеку. В темноте свистел ветер, деревья бросали рваные тени на высохшую листву, а мы так устали, что совершенно было плевать, нападут на нас твари или нет. Хотелось поскорее вернуться домой и лечь… Да просто лечь. Вытянуть ноги и закрыть глаза. Может, ещё перекусить на сон грядущий.

По широкой дуге обогнув ручей, я замер. В сотне метров впереди тускло светилось белёсое марево.

В ночном лесу. Разлом горел.

А у разлома странный выродок сидел.

Гладил шипы, когти точил, о чём-то тихо он с луною говорил.

И в тот же миг…

Я повернулся к ребятам и приложил палец к губам. Уж не знаю, что это за тварь, но связываться с ней я не хочу, хотя бы потому, что она сидит рядом с разломом, а во-вторых потому, что она умеет говорить.

Если это Шепчущий, то нам конец. Маны нет. За спиной рюкзаки с едой, а кругом — непроглядный лес, где даже негде спрятаться. Так себе расклад. Если бы у меня был полный запас маны, я бы и то дважды подумал, стоит ли нападать на Шепчущего. Сейчас же мы можем только постараться незаметно прошмыгнуть мимо.