Книга Эволюционер из трущоб. Том 6, страница 36 – Антон Панарин

— Да, отец был… — Я замялся, подбирая нужное слово, ведь Константин Игоревич был очень неоднозначным человеком. — Жаль его.

— Помянем, — кивнул блондин и отпил из кружки.

— Можно вопрос? — спросил я и, не дожидаясь ответа, перешел к делу. — Расскажите, чем по жизни занимаетесь?

— Работаю, — хмыкнул блондин и вернулся к еде.

— Вон как. Видать, интересная работа, — улыбнулся я. — Смотрю, пиво у вас успело согреться.

Я прикоснулся указательным пальцем к столешнице, и по ней побежала тонкая полоска инея. Вскарабкалась на бокал и обратила его содержимое в лёд.

— Даже так? — удивился блондин. — Не простой ты паренёк, как я посмотрю.

— Да и вы тоже. Местные жители боятся людей Барса, а люди Барса боятся вас. Вот мне и стало интересно, что в вас такого особенного?

Блондин задержал на мне взгляд, будто прямо сейчас решал, стоит продолжать разговор или нет. Кивнув каким-то своим мыслям, он тоже закатал рукав и показал мне предплечье.

— Знаешь, что это?

На предплечье красовалась татуировка в виде змея, пожирающего собственный хвост.

— Конечно, — ответил я и расплылся в широкой улыбке. — Это уроборос. Видал я такого собственными глазами. Та ещё пакость.

— Уробороса? Живьём? Ха-ха-ха! Нет, малый. Тебе бы книжки писать, а не по кабакам шляться. Фантазия у тебя знатная, конечно. Впрочем, и знаешь ты слишком много для обычного пятилетки. — Блондин схватил меня за руку, и я ощутил, как по его каналам хлынул мощный поток маны.

— Да не перевертыш я и не иллюзия. Всамделишный карапуз! — гордо заявил я.

— Однако… — задумчиво сказал он и отпустил мою руку. — А неплохо вас поднатаскал-то барон перед своей кончиной.

— А с чего вы взяли, что отца уже казнили? — зацепился я за слова незнакомца, ведь он уже дважды похоронил Архарова за этот короткий разговор.

— Если ты пошел против Императора, то ты уже покойник. По-другому не бывает, — пояснил он, взял кружку, чтобы сделать глоток, но вспомнил, что её содержимое обратилось в лёд, и поставил её обратно. — Что до татуировки, то ты правильно сказал название. А суть этого символа заключается в том, что всё берёт начало и конец из одного и того же места.

— Какая-то философская чушь про реинкарнацию? — спросил я со скепсисом в голосе, хотя на собственной шкуре прочувствовал все прелести реинкарнации.

— Не совсем. Я и мои братья пытаемся добраться до центра аномальной зоны. Говорят, что там грань между смертным миром и божественным особенно тонка. И если нам удастся туда попасть то… — При этих словах глаза блондина засветились, как будто он говорил сейчас о невероятно важной для него вещи.

— То вы попросите бога уничтожить аномалию? — закончил я фразу за него.

— Возможно, — хмыкнул блондин, замолчал на пару секунд, постучал костяшками пальцев по столу и продолжил. — Но если он не согласится, то мы просто его прикончим.

В его словах не было фальши или бахвальства. Этот человек фанатично верил в то, что говорил. Чёрт возьми. А у меня всё больше вопросов к этому товарищу.

— Слишком самонадеянно, — вынес я вердикт и развеял заклинание, растопив лёд в кружке.

— Не попробуешь, не узнаешь, — философски подметил собеседник. — А какова твоя цель? Михаил, верно?

— Верно, — улыбнулся я. — Знаете, я, в каком-то смысле, тоже ищу бога.

— Ну и зачем тебе этот ублюдок?