Книга Эволюционер из трущоб. Том 7, страница 6 – Антон Панарин

— Э-э-э… А в смысле? — спросил Санёчек за секунду до того, как ему сломали нос.

* * *

Могучую фигуру Бульдога я сразу распознал. На его плече безвольно лежал Санёчек, а подмышкой второй руки светился кристалл. Не теряя времени, я направился к гвардейцам. Они широко улыбались. Практически все потирали шеи, на которых остался след от ошейника.

— Михаил Константинович, от лица рода Богдановых, выражаю вам благодарность, — пробасил Бульдог и швырнул в снег бездыханное тело Санёчка.

Его голос был мощный и раскатистый, словно гром. Я посмотрел на Санёчка. Морду ему конкретно поправили. Ему не только сломалинос, но и брови с губами превратили в кровавую кашу.

— Похоже, он не знал, что мы люди. Когда ошейники открылись, парень был шокирован, — сказал Бульдог.

— Только поэтому эта погань и жива, — рыкнул один из гвардейцев.

— Отставить. — Бульдог зыркнул на бойца, и тот тут же вытянулся по струнке.

— Как всё прошло? — спросил я, осматривая гвардейцев.

На их телах десятки порезов и парочка кислотных ожогов. Но, вроде, ничего серьёзного.

— Лёгкая прогулка, — коротко ответил Бульдог. — Когда знаешь, что скоро обретёшь свободу, то ни одна тварь тебя не сможет остановить.

— Верно говоришь… — Я замялся, так как собирался назвать его Бульдогом. Но сомневаюсь, что человек, которого называли псиной, держа в клетке, оценит такое прозвище. — Как я могу к вам обращаться?

— Старший лейтенант Барбоскин Тимофей Евстафьевич.

Представился Бульдог и отдал мне честь. Признаюсь честно, я едва смог сдержаться. Смех сам собой рвался наружу. Это же надо! Барбоскин! Ха-ха. Помнится, мне мама читала книжку про двух собак, вот одну как раз звали Барбоскин. Ирония судьбы, или здравствуй, псина? Стоп! Нужно прекратить мусолить его фамилию, а то я точно засмеюсь.

— Рад знакомству. Тащите пленника в амбар, после чего я буду ждать вас на кухне, — отдал я приказ безапелляционным тоном. На удивление, никто даже не подумал со мной спорить.

Вот и славно. Значит, сработаемся.

Через пять минут мы сидели на кухне и смотрели, как гвардейцы уничтожают суп и картофельное рагу, приготовленные Макаром. Они ели, как в последний раз. Ложки отбивали чечётку, чавканье стояло такое, что я даже мыслей своих не слышал. Когда еда закончилась, бойцы голодным взглядом осмотрели кухню в поисках чем бы ещё поживиться.

— Макар, пожарь, пожалуйста, картошки на сале. — Посмотрев на гвардейцев, с надеждой уставившихся на меня, я добавил. — Сковородки три. Леший, посмотри в погребах, может, остались какие-то соления. Серый, Артём, помогите Макару.

Ребята без вопросов отправились кормить наших гостей, я же устроился на подоконнике и серьёзно сказал.

— Значит так, господа гвардейцы. Расклад следующий. В амбаре у нас сорок пленных. Вы, как никто другой знаете, кто из них вёл себя плохо. Убийц, насильников, садистов, предлагаю сразу казнить без суда и следствия.

— Ого. Невероятная хладнокровность для… — удивился Барбоскин и осёкся на полуслове.

— Не смотрите на то, что мне двенадцать лет. Я успел многое повидать и многому научиться.

— Никто из нас и не считает вас ребёнком. Ребёнок не смог бы справиться с магическими артефактами, а то, что вы владеете в своём возрасте двумя стихиями…

— Вообще-то четырьмя. Но это не имеет отношения к делу, — поправил я Барбоскина.