Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 117 – Антон Панарин

— Понимаю, но… — он замялся и с надеждой посмотрел на меня.

— Можно я буду их навещать?

— Что за вопрос такой? — опешил я. — Ты не в тюрьме, да и они тоже. Когда не умираешь на производстве скота и не носишься по аномальной зоне, общайся с детишками, сколько влезет.

Ежов радостно улыбнулся и кивнул.

— Тогда, если вы не против, я бы оставил их в Кунгуре.

— Как скажешь, — кивнул я и приобнял шипастого за плечи. — А сейчас…

— Идём умирать на производстве? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Именно так, мой колючий друг. Именно так. Но сперва пойдём, я покажу тебе как у нас вкусно кормят.

— Звучит отлично. Надеюсь, с меня не возьмут платы. — Пошутил Ежов натянуто улыбнувшись.

— Ха-ха! Не переживай. Я угощаю.

В столовой невероятно вкусно кормили. По крайней мере, так сказал Шипастый. А я смотрел на него и думал «Не охренел ли ты, друг?». Нет, ну правда. Он действительно оборзел. Пожалуй, это первый человек… точнее, человекоподобное существо, которое жрёт не меньше меня. А я, как известно, не люблю проигрывать!

— Виктор Павлович, вы чего стесняетесь? Давайте, налегайте на блинчики. С мясом же. Вы, поди, в своих лесах давно таких не ели! — подначивал я Ежова, уплетая за обе щеки уже пятый блинчик.

— Премного благодарен! — выпалил он, обмакнул блин в сметану и запихнул его в рот целиком.

— Хавофый у фас аппетит, — чавкая, проговорил я.

— Не жалуюсь, ваша светлость, — улыбнулся Ежов и потянулся к здоровенному пирогу с рыбой.

Постепенно вокруг нас собрались гвардейцы Барбоскина и ребята из Трёх Топоров.

— Ты видал? Полпирога разом заглотил. Обалдеть, — присвистнул Иван.

— Наш глава-то не отстаёт, — уважительно сказал второй.

— Агась. Думается мне, Михал Константиныч выиграет, — произнёс Семёныч, стоящий за моей спиной. — Ежели ряпчиками богаты, то могём поспорить.

— А давай. Тысячу ставлю на эту образину, — отозвался Иван.

— Эй! Не обижайте нашего нового друга! Острить имею право только я. Вам же можно лишь в случае, если подружитесь с ним и он сам вам позволит. Усекли? — возмутился я, зыркнув на Ивана.

— Так точно, ваша светлость! — отчеканили бойцы и принялись делать ставки.

Мимо проходила дородная кухарка, посмотрела на нас с Ежовым как на двух свиней, жрущих помои из корыта. Ели мы, конечно же, не отходы, а отличную еду, однако, делали это и в самом деле как свиньи. Ведь о каком этикете может идти речь, когда у нас сражение в самом разгаре!

— Фух… Тяжело. Сейчас лопну, — проговорил Ежов, запивая морсом жирнющий чебурек.

— Я на тебя пять тыщ поставил! Борись, родимый! Половину выигрыша отдам! — выкрикнул Иван, размахивая купюрами.

Ежов посмотрел на меня и спросил.

— А пять тысяч это много? Я давненько ничего не покупал.

— На пять тысяч можешь купить своим подопечным пятьдесят тортиков или около шестидесяти килограммов конфет, — пояснил я, беря со стола пирожок с капустой.

— Тогда я, пожалуй, ещё что-нибудь скушаю, — решительно кивнул Ежов и продолжил битву.

Спустя пять минут я понял, что Ежова вот-вот стошнит. Я, конечно, люблю побеждать, но не такой ценой. К тому же, Ежову предложили половину от выигрыша аж пять человек! Колючий альтруист решил пустить рубли на благое дело, а значит, я был вынужден ему помочь.

— Простите, что-то меня мутит, — буркнул я, вскочив из-за стола, и быстро выбежал на улицу.