Книга Эволюционер из трущоб. Том 11, страница 116 – Антон Панарин

— Ладно. Жди пополнения. И подготовьте стойла для скота, а лучше, укрепите их. Там не совсем обычные животные. Рад знакомству, дедуля, — я протянул старику руку, но тот не стал её пожимать, а вместо этого обнял меня. — Опять пытаешься меня придушить? — прокряхтел я, едва дыша в стальной хватке старика.

— Была такая мыслишка, — засмеялся дед и тише добавил. — Передавай Лизе привет. Скажи, что я думаю о ней каждый день и очень сильно люблю.

— В просьбе отказано, — стальным тоном произнёс я и отстранился. — Сам ей обо всём расскажешь. Главное, держись и не смей подыхать. Усёк?

— Как прикажете, глава. — Максим Харитонович поклонился, а в уголках его губ плясала счастливая улыбка.

— Тогда до скорого! И это, я всё ещё рассчитываю получить шесть подарков на пропущенные тобой дни рождения, — добавил я, вставая в центр телепортационного круга.

Было заметно как эмоциональные качели швыряют старика из стороны в сторону. То он радуется, то впадает в задумчивость, то тревожится о будущем, то снова радуется и хохочет. Приятный дедок, надо как-нибудь с ним сразиться. Всё-таки бой против абсолюта будет весьма полезен для меня.

— Будут тебе подарки, вымогатель, — усмехнулся Максим Харитонович, а в следующее мгновение я очутился в Кунгуре.

Приятно вернуться домой, правда возвращение омрачает сообщение Серёги. Ну ничего, сейчас узнаю, что там происходит. Обернувшись, я увидел приподнятые брови бабушки. Она была возмущена.

— Михаил Константинович, — строго сказала она. — Я понимаю, что это твоя квартира и всё такое. Но не мог бы ты перенести свой чёртов телепорт в коридор?

Она лежала под тёплым пледом и, судя по всему, я её разбудил.

— Маргарита Львовна, не омрачайте нашу с вами любовь возмущениями, — улыбнувшись, сказал я, подбежал и чмокнул бабушку в щеку.

— Ох и ловелас, — вздохнула бабушка. — Кто тебя таким речам научил-то?

— Жизнь, — коротко ответил я и снова выпрыгнул в окно.

Правда, на этот раз бабушка на стала меня останавливать. Планер не спеша донёс меня до администрации, около которой стоял Егорыч и нервно курил. Я приземлился рядом с ним.

— Явился наконец-то, — недовольно буркнул Егорыч и швырнул недокуренную сигарету на землю.

— Ага. Не запылился, — кивнул я. — Что тут у вас?

— Пойдём. Гаврилов всё расскажет, — хмуро ответил Егорыч и открыл для меня дверь.

— Насколько всё серьёзно? — спросил я, рассчитывая получить из уст Егорыча хоть какую-то информацию.

— Серьёзнее не бывает, Михаил Константинович.

Мы проследовали к кабинету Барбоскина, где обычно происходили совещания. Совещания, на которые я с чистой совестью не ходил. Ну а что мне там делать? Три взрослых мужика не разберутся с проблемами? Разберутся. А если и нет, то пусть нерешаемые задачи швыряют в меня, я их живо порешаю!

Скрипнула дверь, и я попал в кабинет Барбоскина. Сказать, что здесь была напряженная атмосфера, значит ничего не сказать. Барбоскин сидел за столом, Гаврилов стоял у окна, облокотившись на подоконник и сложив руки на груди. Обычно невозмутимое лицо Гаврилова выглядело сосредоточенным и даже слегка рассерженным. Увидев меня, он едва ли не с укором выпалил:

— Михаил Константинович, какого чёрта ты трубку не берёшь? Мы дозвониться до тебя не можем уже несколько часов!

— Забыл зарядку дома, — отмахнулся я. — Ближе к делу. Что стряслось? — спросил я, чувствуя, как тревога внутри нарастает ещё сильнее.