Книга Эволюционер из трущоб. Том 14, страница 85 – Антон Панарин

— Если не справлюсь с Королём Червей своими силами, то точно полезу туда в поисках такой же штуковины, — улыбнулся я, указав взглядом на артефакт, встроенный в грудь деда. — А пока идём, нам нужно привести в чувства Феофана.

Феофан как обычно блуждал в лабиринтах своего разума. Он шастал от стены к стене, читая пророчества. Иногда он останавливался, доставал из кармана ручку и с одержимостью рисовал странные символы на листах бумаги висящих на стене. Значения этих символов мы с дедом не знали.

Здесь пахло плесенью и воском от свечей, горящих в центре зала. Не понимаю, почему Харитонович не проведёт сюда электричество? Щёки Феофана ввалились, под глазами темнели огромные мешки. Он метался от стены к стене, словно мотылёк, запертый в банке. А ещё он едва слышно бормотал себе под нос.

— Король… валет… туз… пламя… агония… тот, кто ведёт игру… бедствия…

— Феофан! — окликнул его я.

Парень споткнулся на ровном месте, подвернул голеностоп, но даже не заметил этого. Оттолкнувшись от стены, он обернулся и посмотрел сквозь меня, словно меня здесь и не было, а после прошептал в пустоту:

— Гря… грядёт. Новый бог грядёт. Сжигая… Очищая. Мы… мы все грешны, мы…

— Пару дней назад мне казалось, что ему становится лучше, но, как видишь, это совсем не так. Боюсь, скоро парень начнёт на людей бросаться, — вздохнул Максим Харитонович.

— Ничего страшного, сейчас подлечим, — усмехнулся я и схватил Феофана за запястье.

Его кожа на ощупь была ледяной, сухой и шершавой. Ещё я почувствовал, как бьётся его тонкий, дёрганый пульс. Парень нервничал, но смотрел сквозь меня в только ему видимые дали.

— Он близко. Он уже в домах. В людях. Его шёпот повсюду… Мы обречены… Мы уже…

Я сжал его предплечье крепче, чтобы не вырвался.

— Сейчас голоса станут тише, — произнёс я, мысленно отдавая Ут команду «Передать доминанту 'Непоколебимый разум».

В ту же секунду Феофана выгнуло дугой. Он захрипел, принялся дёргаться из стороны в сторону, стараясь вырваться из моей цепкой хватки, но я не отпускал. Чего доброго, разобьёт себе голову о стену; где я потом второго оракула найду? Вены на его висках вздулись, и алые ниточки крови побежали из носа и уголков глаз.

Его голова дёрнулась так сильно, что зубы клацнули, раскрошив эмаль. Голоса, раздиравшие разум Феофана, медленно, но верно затихали. Феофан выл словно животное, содрогался, а после обмяк. Прерывистое дыхание перешло во всхлипывание. Кровь стекала по его подбородку и капала на каменный пол. А ещё к крови примешивалось нечто столь же солёное. Слёзы. Феофан безутешно рыдал.

— Всё, — сказал я тихо. — Самое худшее позади.

Пять долгих минут мы просто сидели молча. Его сердце бешено колотилось, но зато кожа парня потеплела. Феофан моргнул, огляделся по сторонам, одновременно с этим массируя виски.

— Г… голоса, — произнёс он. — Они… Они… Тихие. Словно шепот соседей за стеной. А раньше… раньше они кричали, не давая и секунды покоя…

Он поднял на меня взгляд, чистый, полный осмысленности, хоть и заплаканный.

— Спасибо, — прошептал Феофан.

— На здоровье, — усмехнулся я и рывком поставил парня на ноги. — Раз уж ты пришел в себя, то мне нужны ответы.

Феофан расплылся в неожиданно по-человечески тёплой улыбке.

— Спрашивай, — ровным голосом произнёс он.