Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 31 – Антон Панарин

— Живучий как таракан, — улыбнулся Водопьянов и покачал головой. — Давай отнесу тебя в лазарет.

— Леший! Серый! Юрка! Артур! Спасите! Тесть хочет сбросить меня в туалет! — заорал я.

— Придурок, — засмеялся Водопьянов. — Не в туалет, а в лазарет. Хотя твоя идея мне нравится всё больше.

— Не переживайте, Игнат Борисович, после сытного обеда я буду в полном поря…

Договорить я не смог, так как чудовищная боль пронзила остатки моего тела. Леший и Серый подняли меня с земли.

— Фу. Серёг, давай я за руку потащу, смотреть на Мишкины потроха чёт мне не слишком нравится, — скривившись, произнёс Леший.

— Алексей Константинович, рот прикрой и тащи, — рыкнул Серый, который и сам запросто мог бы отнести меня в лазарет.

— Ага, ага. Несу, — буркнул Леший, и мы начали удаляться от места телепортации. — Мишка, мне кажется, нам хана. Да?

— С чего взял? — спросил я, чувствуя, что тело по пояс уже восстановилось.

— Ну как? Даже ты проиграл этому кочегару. А нас он вообще уделал как детей, — пояснил Лёха.

— Как будто для тебя в новинку огребать по шее? — фыркнул Серый.

— Для меня в новинку тащить Мишкины ошмётки. И скажу прямо, мне это занятие не нравится.

— Тогда тащи аккуратнее, пока я окончательно не развалился, — улыбнулся я и почувствовал, как сознание медленно уплывает вдаль.

Очнулся я в лазарете. Лежу на белоснежной простыне, рядом красавица медсестра, вес которой был далеко за сто килограммов, а на лице такая доброта, будто она готова перерезать мне глотку.

— Очнулси? Ирод треклятый, — буркнула она. — Ты пока тушку-то свою собрал, растворил нам три койки кровищей своей. Вот ей богу, слышала, что есть токсичные люди, но вживую таких встречаю впервые. Шереметькин! Куды пополз, собака старая⁈ На койку! Живо! — гаркнула медсестра, позабыв про меня.

Я перевёл взгляд и увидел Шереметева. Он прислонился к стене, держась за забинтованные рёбра, судя по всему, они были сломаны. Каждый вдох давался ему с трудом и сопровождался тихим стоном, который он пытался сдержать, чтобы не показать свою слабость.

— Вообще-то я Шереметев и я князь, — поправил он медсестру.

— Вообще-то я Тамара Пална, и я здесь царь и бог! Так что жопу свою поднял и быстро на койку заполз, а то пичужку застудишь! — гаркнула медсестра, заставив палату взорваться смехом.

Готов спорить, что во всей Империи таких дерзких женщин можно по пальцам сосчитать. Приподнявшись на локтях, я увидел, как Водопьянов сидит на краю кровати и кашляет кровью в платок. Его лицо было бледным, почти серым, а глаза потеряли обычный блеск и смотрели в пустоту.

На соседней койке Пожарский лежал без сознания. Его челюсть была сломана и распухла так, что казалась вдвое больше обычного. Трубецкого только что привели, судя по окровавленной руке, из неё только что вытаскивали остатки корней.

Леший лежал на кушетке со страдальческим видом, но я заметил, что он придуряется, ведь регенерация уже подлатала его ранения. Серый стоял у окна и смотрел вдаль. Рядом с ним были Артур и Юра. Выглядели они на порядок лучше остальных, а вот на лицах была вселенская печаль.

— Что это было? — спросил Шереметев, с трудом садясь на кровать. — Почему мы даже не смогли ранить этого выродка? Я ударил молнией в полную силу. Этого было достаточной, чтобы испепелить половину Хабаровска, а он даже не поморщился! Всё было бесполезно. Он просто… просто смел нас, как мух, как будто мы вообще не представляли угрозы.