Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 36 – Антон Панарин

— Собственной персоной, — улыбнулся я, отвесив поклон. — Кстати, мы уже не в Дреморе. Тот мир безвозвратно погиб.

— Это я и без тебя понял. В этой помойке слишком низкая концентрация маны, — фыркнул Карим, устало закрывая глаза. — К чёрту болтовню. Я хочу жрать и узнать, насколько силён противник, с которым мне предстоит сразиться.

— Даже я не смог с ним справиться, — честно ответил я, не видя смысла преуменьшать угрозу. — Он использует покровы всех стихий одновременно. Может блокировать доступ к стихийной магии, а ещё он весьма виртуозен в ближнем бою. Я сражался с ним один на один и едва не погиб.

Карим приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с усмешкой и прохрипел:

— Вообще-то ты и меня не победил. Чёртов крысёныш. Заточил меня в разломе. Если бы ты сражался честно, я бы с лёгкостью проломил твою черепушку.

— Ну что тут скажешь? Одни пробивают себе путь на вершину с помощью разума, другие — кулаками. Как видишь, разум оказался сильнее кулаков, — философски произнёс я.

— Не сильнее. Ты лишь отсрочил наше сражение, — рыкнул Карим, пытаясь подняться.

— Увы, реванша не будет, — усмехнулся я. — Мы с моим учеником только что наложили на твою душу парочку своеобразных печатей. Атакуешь меня или кого-то другого, кроме Валета Бубнов, и тут же пожалеешь о содеянном.

— Воистину, даже прожженные аферисты из блошиного квартала преклонили бы колени перед тобой, о хитрейший засранец Дреморы, — улыбнулся Карим, а после продолжил. — Ладно, я согласен. Я сделаю то, о чём ты меня умоляешь.

— Э. Мумия нахальная. Учитель никого не умоляет. Он даёт тебе шанс, — рыкнул Муэдзин.

— Да, да. Не умоляет. Но это вы пришли ко мне за помощью, а не я к вам. Так что захлопни пасть, мерзкий сопляк, и позаботься о том, чтобы меня напоили и накормили. Не жрал уже тысячу лет, а может, и больше.

— Это я мерзкий? — возмутился Муэдзин и уже замахнулся ногой, чтобы врезать по иссохшей роже Карима, но я остановил его.

— Не проблема. Сейчас оттащу тебя в столовую, — сказал я, хватая работорговца за ногу. — Там тебя накормят до отвала, напоят компотом. Восстановишься, и сразу в бой.

— В смысле, оттащишь⁈ — заорал Карим, когда я поволок его за ногу так, что морда работорговца скользила по бетону. — Падла! Возьми меня на руки! Прояви уважение к старшим!

— Уважение? Кажется, ты только что говорил, что я бесчестный ублюдок, — усмехнулся я и выволок Карима на мороз.

Вскоре голос работорговца стих, видать, в рот набился снег. Муэдзин шел рядом и улыбался, хотя на его лице всё ещё читалась тревога. Оно и понятно. Притащить в этот мир чудовище, чтобы оно сдержало другое чудовище? Довольно рискованное решение.

Я отволок Карима в гвардейскую столовую. До неё было рукой подать. Метров пятьсот дворами. Одним словом, Карим уже наелся снега до того, как мы вошли в помещение столовки. Схватив его за шиворот, я дотащил бедолагу до ближайшего столика и швырнул на лавку.

— Скотина, — буркнул Карим, отплёвываясь от снега.

— Я тоже рад нашему воссоединению, — улыбнулся я. — Тамар Пална! Тащи всё, что есть! У нас тут голодающий с Поволжья! — рявкнул я, заставив пухлую повариху работать.

Через минуту на столе одно за другим стали появляться блюда. Жареная оленина, запечённая курица, тушёная говядина, горы картофеля, салаты, пироги, бочонки с компотом, кувшины с водой. Карим смотрел на это изобилие голодным взглядом, и из уголков его рта потекла слюна, капая на стол.