Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 66 – Антон Панарин

— Все гвардейцы Его Величества сейчас охраняют рубежи Империи. Сражаются с тварями, защищают мирное население от Великих Бедствий. — Её голос эхом разнёсся по залу. — Вы же не предоставили ни единого солдата. Ваша личная гвардия (а у вас, насколько мне известно, числится более двух тысяч обученных бойцов), так вот, они сидят на ваших землях в полнейшей безопасности. Пьют вино, развлекаются с девицами — вместо того, чтобы исполнять свой долг перед Империей.

— Эммм… Ну-у-у… Они поддерживают порядок… — проблеял барон.

— Порядок? И кто же так сильно бедокурит на ваших землях? Оголодавшие крестьяне? — со скепсисом в голосе спросила Маргарита Львовна, но барон не ответил, лишь нервно сглотнул. — Я считаю, что вы не имеете права просить о какой-либо помощи. Молите богов, чтобы мы не отобрали ваш дворянский титул и всё имущество вместе с ним — за уклонение от воинской повинности. Продайте свои перстни и накормите уже крестьян, и не дай бог мы услышим, что хоть кто-то голодает в ваших землях!

Барон побледнел, услышав обвинение, его рот открылся и закрылся несколько раз, как у выброшенной на берег рыбы. Он попытался возразить, собрался с духом и взмолился, обращаясь уже не к старухе, а к Императору:

— Ваше Величество, это несправедливо! Я верно служил Империи все эти годы, платил налоги, обеспечивал порядок в своих землях! Крестьяне, которых мне навязали, съедают все мои запасы! Я не могу содержать их без помощи казны! Прошу вас, будьте милостивы!

Артём медленно поднялся с трона и спустился с возвышения. Его шаги гулко отдавались в тишине зала. Правитель подошёл к барону, остановился в шаге от него, посмотрел сверху вниз, и глаза Императора вспыхнули алым пламенем. Огонь заплясал в зрачках, отражаясь на побледневшем лице барона.

Артём резко наклонился, схватил барона за ворот камзола одной рукой и рывком поднял над землёй, будто мешок с зерном. Барон взвизгнул от неожиданности, его ноги беспомощно забились в воздухе, руки судорожно вцепились в запястье Императора, пытаясь освободиться. Пуговицы на камзоле затрещали, одна оторвалась и со звоном упала на мраморный пол.

— Вы забыли о том, что аристократия служит Империи, а не наоборот, — прорычал Артём, его голос был низким, угрожающим, каждое слово отдавалось в груди барона вибрацией. — Ваш титул, ваше богатство, ваши земли — всё это даровано вам не для того, чтобы вы жирели, пока простые люди умирают от голода! Вы обязаны защищать Империю, кормить её граждан, служить верой и правдой! А вы пришли сюда просить милостыню, будто нищий у церкви!

Артём развернулся, сделал несколько широких шагов к выходу, волоча барона за собой, и со всего размаха швырнул его в сторону массивных дверей. Барон пролетел несколько метров, грохнулся на мраморный пол, покатился кувырком, его камзол разорвался по шву. Он застонал, попытался подняться, но ноги не слушались, руки дрожали.

Артём стоял посреди зала, его фигура казалась огромной. Огонь в глазах продолжал плясать, отбрасывая зловещие тени на стены. Он указал пальцем на распростёртого барона и громко, чтобы слышали все стоящие за дверями зала, произнёс:

— Если вы вновь забудете о своём долге, прольётся кровь. И это будет ваша кровь.

Барон заскулил, пополз на четвереньках к выходу, гвардейцы распахнули двери, и он вывалился в коридор, где его встретили перепуганные глаза таких же просителей, как он сам. Двери захлопнулись с оглушительным грохотом, эхо разнеслось по залу.