Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 125 – Антон Панарин

Артём резко отстранился. Он посмотрел на меня словно на сумасшедшего. Брови сошлись на переносице, рот приоткрылся, готовый задать вопрос. Но в разговор встрял наш отец. Константин Игоревич подошёл к нам и со всего размаха пнул Туза Крестов ногой по морде.

— Куда эту мерзость? — спросил Константин Игоревич.

Туз Крестов застонал. Он пытался пошевелиться, но тело не слушалось. Изломанные конечности дёргались в хаотичных судорогах, из носа и рта текла кровь, дыхание вырывалось булькающими хрипами. Я посмотрел на него сверху вниз и ничего не почувствовал. Ни жалости, ни сострадания, ни даже отвращения. Только холодное любопытство. Артём присел на корточки рядом с Тузом. Наклонил голову, изучая его, как энтомолог изучает редкий экземпляр жука. Потом поднял взгляд на меня и спросил:

— Ты сможешь изготовить ошейник, блокирующих доступ к мане, такой же, какие использовали в Ленске?

— Без проблем, — кивнул я. — Сделаю даже так, что поток маны можно будет регулировать.

Артём расплылся в хищной улыбке. Он посмотрел на корчащегося у его ног Туза Крестов. Наклонился ниже, схватил некроманта за волосы и задрал его голову вверх, заставив посмотреть себе в глаза. Взгляд Артёма полыхал таким холодным огнём, что Туз Крестов непроизвольно дёрнулся, пытаясь отстраниться.

— Добро пожаловать в вечный трудовой лагерь, сволочь, — прошипел Артём, и улыбка его стала ещё шире.

Я смотрел на эту сцену и понимал, что Туз Крестов сейчас предпочёл бы смерть тому, что его ждёт. Но смерть — это роскошь, которую некроманту придётся заслужить. Венера закопошилась, пытаясь устроитсья поудобнее на моих руках, и я ощутил одно. Я устал. Чертовски устал. Сегодня я практически умер, воскрес, стал чем-то вроде бога, и для одного дня многовато событий, как по мне.

Я поднял руку, привлекая внимание собравшихся, и с самой искренней улыбкой, на какую только был способен после всего пережитого, произнёс:

— Извините, но я устал вытаскивать этот мир из полной задницы. Поэтому разбирайтесь с разрушениями сами. Я пошёл отдыхать.

Константин Игоревич широко улыбнулся, шагнул ко мне и положил тяжёлую ладонь мне на плечо. Сжал так крепко, что я почувствовал, как под его хваткой заныли кости. Но в этом прикосновении не было агрессии или недовольства. Наоборот, в нём ощущалась гордость.

— Сынок, — сказал он, и я заметил, как его голос слегка дрогнул на последнем слоге. — Мы по гроб жизни тебе обязаны. Я всегда знал, что ты станешь великим.

Не успел я переварить эти слова, как бабушка фыркнула так громко, что половина двора обернулась в её сторону. Маргарита Львовна протиснулась вперёд, отталкивая Константина Игоревича локтём в бок. Её глаза сверкали насмешкой, а губы произнесли язвительным тоном.

— Костик, прикрой свой рот, — бросила она, качая головой. — Когда мальчонка родился, ты хотел сослать его на выселки Империи! И только я рассмотрела в нём потенциал! Или ты уже забыл, как орал, что слабый ребёнок позорит род Архаровых, и лучше бы отправить его куда подальше?

Отец покраснел и отвёл взгляд. Я же не сдержался и заливисто захохотал. Да, бабуля — та ещё язва, но за это я её и люблю. Я посмотрел на неё, на это морщинистое лицо, и тепло разлилось по груди. Честное слово, без этой женщины я бы уже давно был мёртв.