Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 68 – Антон Панарин

* * *

В глубине аномальной зоны.

Воздух превратился в тягучую вязкую массу. Пространство искажалось так сильно, что деревья срастались кронами друг с другом. Аномалии шипели, оставляя в воздухе фиолетовые шрамы. Земля под ногами дышала, вздымаясь и опускаясь в такт неведомому сердцебиению. Снег здесь не падал. Он зависал в воздухе, образуя белёсые облака. А те немногие хлопья, что всё-таки касались земли, мгновенно чернели, превращаясь в пепел.

На выжженной поляне, окружённой мёртвым лесом, творился настоящий ад. Десятки тварей рвали друг друга на части. Крики, вой, лязг клыков и хруст костей сливались в какофонию чистейшего незамутнённого насилия. Половина существ двигалась рывками, их тела словно управлялись невидимым кукловодом.

Под их кожей копошилось что-то живое, растягивая плоть изнутри. Эти твари были заражены. Рабы паразитов, лишённые собственной воли. Другая половина сражалась с отчаянной яростью, понимая, что поражение означает не смерть, а нечто хуже смерти.

На краю поляны, прислонившись к искорёженному дереву, стоял человек. Светлые волосы, черты лица похожи на Александра Архарова, но глаза… Глаза горели нездоровым блеском. Сквозь полуприкрытые веки можно было разглядеть сотни крошечных червей, сплетающихся в подобие радужки. Кожа на руках местами расползалась, обнажая копошащуюся массу паразитов.

Король Червей наблюдал за бойней с отстранённым интересом учёного, изучающего лабораторных крыс. Его создания пожирали обычных тварей, заражая их своей скверной. Но победы не приносили радости. Каждое новое заражённое существо лишь туже затягивало петлю на его собственной шее. Король Червей мог лишь плодить рабов для своего тюремщика, Михаила Архарова.

Ярость закипала в груди паразита, пульсируя вместе с сотнями его воплощений. Он был древним могущественным существом, а теперь превратился в инструмент, который держал в руках жалкий смертный. Унизительно. Невыносимо. Но что может сделать узник, чью душу поглотили, оставив лишь жалкие угольки и крохи силы? Король Червей сплюнул на землю, и его слюна зашипела, прожигая почву.

— Чёртов выродок, думаешь, поймал меня в ловушку и можешь использовать как раба? — прохрипел он голосом, в котором слышалось тысячеголосое эхо. — Ты забыл, что крыса, загнанная в угол, способна совершить самоубийственный рывок.

На лице человеческой оболочки проступила безумная улыбка. Улыбка, которая подошла бы висельнику, которого вот-вот вздёрнут. Губы растянулись так широко, что кожа в уголках рта лопнула. Из трещин выползли черви и тут же вернулись обратно.

Король Червей поднял правую руку и небрежно взмахнул ею. Жест был ленивым, почти игривым. Но отклик последовал мгновенно. Из тёмного неба камнем рухнула гарпия и уселась на его предплечье. Её змеиные глаза горели алым, свидетельствуя, что существо уже заражено.

Король Червей погладил тварь по голове, а после засунул ладонь в пасть гарпии. Без колебаний она впилась в протянутую руку, откусывая здоровенный кусок плоти. Гарпия, жадно жуя, проглотила пальцы и кусок кисти Короля Червей, после чего её тело содрогнулось, а алые глаза вспыхнули ещё ярче, словно в них разожгли два маленьких костра. Перья на крыльях встали дыбом, а из горла вырвался хриплый торжествующий крик.