Книга Системный Экзорцист. Книга I, страница 43 – Антон Панарин

Оторвал от ароматной курицы ногу с зажаристой корочкой и ткнул ею в грудь Чертилы. Демон так захмелел, что ему уже было все равно, что я ему даю. Острые зубы впились в курятину, выдирая из нее куски. Жадно чавкая, демон оставлял жирные пятна на постельном белье, да и сам уделался как свинья. Я был не лучше.

— А ты нормальный тип. Хочешь спою?

— Давай.

— Гхм! Кровавый Хар повел нас в бой! Я понял, каждый здесь герой! Вонючий человеческий притон, той ночью нами был сожжен! Крушил я черепа и резал глотки, кричали мужики и тетки! — писклявый голос, вещавший о смертоубийстве, звучал до ужаса комично. Я не сдержался и заржал.

— А есть у тебя в репертуаре что-то более доброжелательное?

Демон затянул лирическую песню о том, как великий демон не вернулся назад из похода. Уже было лучше, но хотелось веселья, а не вот этого заунывного воя. Выпили еще по одной, и атмосфера стала окончательно ламповой.

— Стасян, подкинь оливку.

— Нахрена?

— Чтобы было дохрена, подкинь, говорю. Я те фокус ща покажу,— демон едва вязал лыко, его нещадно шатало из стороны в сторону.

— Ну давай, — взяв оливку кинул ее в пустую тарелку.

Но оливке было не суждено приземлиться в первозданном виде. Чертила открыл пасть и плюнул огнем. В тарелку упал тлеющий уголек.

— Твою мать.

— Я ж те говорил, фокус зачетный.

— Ага, зачетный блин. Ты какого хрена в меня не плюнул, когда я тебя в пещере догнал? Не, я как бы не жалуюсь, просто понять хочу.

— Стасян, ты бы свою морду тогда видел. Глазища во! Рот перекособоченный! Злющий! Я чуть не обосрался прямо там. Во стыдоба была бы. Да и когда тебе ногу в двух местах прострелят, внимание как-то резко переключается на другое. Запаниковал немного.

— Тогда, считай, сейчас отмечаем мой второй день рождения. Давай еще по одной.

— Наливай!

Когда обжигающий холод потек по горлу, в номер вломился Мишаня. Он застыл в дверном проеме, смотря на нас охеревшими глазами.

— Твою мать! Стасян, это че за херня? — Миха оживился и заскочил в номер, захлопнув дверь.

— Слышишь, ты! Дылда! Ты это меня херней назвал? Стасян, я ему щас всеку. — Чертила, покачиваясь, встал на ноги и, набычившись, закатал несуществующие рукава.

— Да погоди ты, — толкнул демоненка пальцем в грудь, отчего тот упал на задницу. — Мишань, давай спокойно обсудим.

— Нечего тут обсуждать! — шепотом прокричал инквизитор — Меня из-за тебя под суд отдадут. Ты как эту погань сюда протащил? В разломе ты сказал, что он сдох.

— Частично так оно и есть. Кристалл душ и никакого мошенничества,— улыбнулся, разведя руками в стороны.

— Это я погань? Ну, ты сам напросился. Тебе конец, быдлан! — Демоненок с трудом поднялся на ноги, вдохнул полной грудью, готовясь плюнуть огнем, но что-то пошло не так. Потеряв равновесие, он чуть не свалился с кровати.

— Миш, да он безобидный. Можно сказать, дружелюбный. Чертила, ты ж нормальный парень? Людей жрать не будешь? — спросил я у демона, указав на него рукой.

— Стасяныч, ну че ты начинаешь? Я ж тебе говорил, если кормить будешь, мне люди эти нафиг не впились. А ваще, начисляй еще по одной, а то на рожу кореша твоего смотреть тошно. Надо горечь залить. — Чертила с трудом выговаривал слова, чувствую, еще по паре рюмок, и он будет в отрубе.

— Всеволодыч, ты вообще конченый? Если эта сопля сбежит и кого-то прикончит, тебя обвинят в демонологии. А что за это бывает? Правильно! Прилюдно сожгут. После меня со службы выпрут, а я в рот манал такие движухи. Прибей его, и я сделаю вид, что ничего не видел. — Старший инквизитор ткнул меня в грудь пальцем. Больно, ткнул.