Книга Системный Экзорцист. Книга I, страница 82 – Антон Панарин

Всхлипы, истеричные завывания, ничего не разобрать. Только агония из страданий.

— Вера, ты меня пугаешь. Что произошло?

Бессвязная речь, невозможно понять ни слова через заикания и плачь.

— Вер, успокойся. Скажи, что случилось?

Она сказала только одно слово, от которого внутри все оборвалось. «Выкидыш».

Я обнял ее и прошептал, что все наладится, что мы попробуем снова, у нас получится. Верил ли я в это? Думаю, нет. Иначе отчего так хотелось выть? Почему было желание что-то разрушить, со всей дури ударить в стену, сбив кулаки до крови. Лишь бы не чувствовать всего этого, лишь бы заглушить душевную боль физической. Разрушением я спасу себя, а Вера? Что делать ей? Сейчас рухнуло все, чего она так желала, любые слова бессмысленны.

Накапал ей успокоительного и уложил спать. Сам отзвонился Еремеичу, предупредив, что на этой неделе не выйду, благо отгулов накопилось порядочно. Главврачу рекомендовал вместо меня в смены поставить Костю, он готов, а я нет.

Услышав мой голос, Еремеич влез в душу так, как только он умеет. Не хотел, но рассказал, что случилось. Он охерел. Понял нашу боль, сказал, чтобы я не волновался, без меня справятся. Велел крепиться, мол, это нелегко, даже в какой-то мере героизм.

Я с ним был согласен, это непосильный подвиг. Подвиг, в котором нужно не расклеиться самому, чтобы Вера могла на меня положиться, и не дать натворить глупостей ей самой.

Пару дней провели дома. Она смотрела в одну точку, практически не ела, даже не разговаривала. На третий день произошел какой-то сдвиг, согласилась съездить за город покормить уток. Гуляли у озера, швыряя земноводным хлеб. Увидев утят, разрыдалась.

В последующие дни места выбирал аккуратнее. Недели нам не хватило, позвонил Еремеичу и взял отпуск еще на семь дней. Посетили психолога, диагностировал депрессию, гений херов. За что только деньги ему заплатили? При этом от этих копаний легче ей не стало.

Посетили могилу ее родителей. Попросила оставить ее одну. Около часа наблюдал издалека, как она сидит и смотрит на их памятники. Уж не знаю, о чем она разговаривала с усопшими, но это помогло. Через пару дней я даже снова увидел ее улыбку, да и ночью она больше не плакала.

К концу моего отпуска Верка вернулась в норму и даже решила выйти на работу. Чудо, что ее не уволили из-за такого длительного отсутствия. Вроде бы все пришло в норму. Днем работа, вечером разговоры за ужином и сериалец в обнимку.

В госпитале дела тоже пошли в гору. Петровича выписали из реанимации, и уже неделю он занимался обучением молодой крови. Костя начал встречаться с практиканткой Дашей, но это, разумеется, секрет, которого «никто не знал».

Честно говоря, вернуться на работу было как бальзам на душу. Здесь ты всегда чем-то занят, нет времени для темных мыслей. А дома как в тюрьме. Она тоскует, ты не можешь ей ничем помочь, а сам пытаешься сдерживать внутри копящуюся скорбь. Как будто филиал ада выбрался из подвала и распространился на весь дом.

Кстати, давно я Чертилу не выпускал на волю. Он там жив еще? Или сдох от голода? За эти дни Мишку я не видел, только созванивались пару раз. Поведал ему все как есть. Да, друг у меня тот еще мастер утешения: «Ну ты это, держись там. Я хрен его че еще сказать. С таким не сталкивался. Помощь нужна какая?» — а чем тут поможешь? Вылечит только время.