Книга Эволюция целителя 7, страница 91 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

Раздалась стрельба, но палили в основном куда-то либо в небо, либо в лес, хотя Шустриха уже была далеко от этого места, да и Карыч переместился в астрал и теперь задорно хохотал в моей голове, смакуя эффектный налёт на двух авторитетов.

Я тут же нашёл контакт Анаболика и отправил ему весточку. Пора поставить в этом деле точку. И я уверен, вряд ли авторитеты после этого хоть пальцем пошевелят в мою сторону. Своя шкура дороже любых денег.

Картинка исчезла, а я открыл глаза, заметив неподалёку Захарыча, который что-то объяснял Пуле.

— Ну вот и всё. Я знаю, чьи люди подожгли клинику, — произнёс я, довольно улыбаясь.

* * *

Китай, провинция Лунь Хуань, за час до этого

— Ты отвлекаешься, ученик, — нахмурился седой длиннобородый старец. — Держи палку ровно.

Сын Анаболика смахнул пот со лба и чуть не потерял равновесие. Мастер Сун Ли издевался самым наглым образом. Оставить бы этого старика на пару часов в позе цапли, да ещё чтобы держал в вытянутой руке палку. Посмотрел бы Яков, как бы запел этот старпёр. Завыл бы благим матом уже через полчаса.

— Учитель, я и так простоял больше часа на одной ноге, — возмутился Яков. — Это невыносимо.

— Боль — это часть тебя. Не она тобой должна управлять, а ты ею. Забудь о прошлом, не обращай внимания на ограничения, которые делают тебя слабее. Сконцентрируйся на палке, — глубокомысленно и монотонно произнёс мастер. — Ты цапля, твоя рука — клюв, а палка — лягушка. Ты держишь в клюве лягушку.

— Да ну нахер, — Яков откинул от себя палку и наступил на левую ногу. Правая онемела и покалывала, когда он уходил с тренировочной площадки.

— Стой, ученик! Два часа на одной ноге! — закричал ему вслед Сун Ли.

— Вот сам и стой пять часов, садист конченый, — прорычал под нос Яков, сбегая по ступеням. В тайнике была припасена сигаретка, которую он тихо раскурит в лесу, а потом выкрадет телефон у мастера, и созвонится с отцом.

Пора сваливать из этого дерьма. Всё будет как и раньше. Он скажет, что всё осознал, даст слово, что возьмётся за ум. Отец простит его, и всё, свобода. А слово — это же его слово. Захотел — дал, захотел — забрал.

Яков прошёл мимо двух учеников Сун Ли, которые не бельмеса не говорили по-русски. Лишь что-то лепетали на своём, аборигенском. Ни черта не понятно.

Вот и сейчас малой лысый парень увидел его, улыбнулся.

— Куо пао хунь пунь паош-шинь… — всё, что расслышал Яков.

— Ага, да-да, поцелуй меня в задницу, утырок, — оскалился сын Анаболика. — Иди нахер и хорошего денька, якорь тебе в жопу.

— Хрень пень куо-пуо, — что-то в этом роде ответил лысый, приветливо махнув ему рукой.

— Как они ещё язык не сломали. И не выговоришь ведь эту ерунду, — хмыкнул Яков, добираясь до заросшего плющом столика. Покопался под ним, доставая из нычки помятую сигаретку, затем чиркнул крохотной зажигалкой, которую нашёл там же.

Вдохнул полную грудь дыма и закашлялся, затем ударил по столу и услышал комариный писк. Сначала под столом, затем над ухом.

— Вот же зараза. Ты чо, и табака не боишься? — отошёл Яков, оглядываясь и попыхивая дымом. Тут он почувствовал укус в шею.

Ударив по месту укуса, он взглянул на ладонь. Комар успел выпить немного крови, но он был тёмным и больше обычного. Даже в Китае таких не было. Либо он откуда-то прилетел, либо он мутировал, и тогда это очень дерьмовая новость. У Якова не было в планах болеть.