Книга Герой Империи 1, страница 115 – Виктор Молотов, Сергей Харченко

Ну а теперь Лёня вырос, стал важной шишкой, озлобился и начал портить ему жизнь, будто в отместку за прошлое. Леонид Владимирович Юдащев, тот самый высший руководитель, который — Семён Павлович уверен в этом — также находится в этом кабинете.

Немов вздохнул и вошёл в кабинет, неслышно шагая по ковролину. Ну да, вон и Лёня, враждебно посматривает на него и многообещающе улыбается.

— Семён Павлович, присаживайтесь, — указал на кресло Глебов, самое главное лицо в Центральном Управлении. — К вам есть разговор и, судя по всему, вы догадываетесь, о чём он будет.

— Да, я догадываюсь, — спокойно ответил Семён Павлович, устраиваясь в кресле и замечая на столе главного ту самую петицию.

— Обычно такие документы визирует мой секретарь, — объяснил Глебов. — У него есть право подписи. Я бы даже не обратил внимания на эту бумагу, если бы Леонид Владимирович не поднял такой шум.

— Я надеюсь, что Семён Павлович поймёт, насколько неправильно он поступает, — ответил Юдащев. — А вроде бы опытный человек… доказал не словом, а делом, что достоин занимать кресло руководителя. И совершить такую непростительную ошибку… Вы ведь нарушили устав, Семён Павлович. А вашего стажёра давно пора выкинуть со службы. Это уже какой его по счёту косяк?

— При всём уважении к вам, Леонид Владимирович, — сдержанно ответил Немов, — я хотел бы вас попросить — прекратите нападать на мой отряд. У моей команды одни из самых лучших показателей в центре. И по баллам в общем рейтинге мы недалеки от тройки лучших.

— Ну да, «лучшие»… А сколько нарушений при этом было выявлено? — скривился Юдащев. — И сколько нам ещё предстоит выявить?

— Подождите, Леонид Владимирович, — остановил его Глебов. — Вы опять спешите с выводами. Явных нарушений не замечено. Я ведь заинтересовался не просто так. Вся эта история с боевым ежом, который выручил отряд спасателей, весьма интересна.

— Николай Александрович, я подписываюсь под каждым словом своих сотрудников, — ответил Немов, стараясь говорить как можно спокойней. — И надеюсь, что вы дадите согласие оставить питомца в отряде.

— Посмотрим, — пристально посмотрел на Немова глава спасательной службы. — Всё зависит от того, какие ответы я услышу. Если честно, пока я колеблюсь между «за» и «против».

— Его стажёр ослушался… нарушил устав серьёзной организации, — холодно ответил Юдащев.

— Прежде чем сыпать обвинениями, лучше подкрепите их конкретикой, Леонид Владимирович, — сухо произнёс Семён Павлович.

— Да, кстати, — повернулся к Юдащеву глава спасательной службы. — Назовите пункт устава, и мы вместе посмотрим.

Юдащев забегал глазками. Он всегда был таким. Рискует до конца, наплевав на осторожность. Думал наскоком взять, но ошибся.

Семён Павлович постарался скрыть улыбку. Но она была не насмешливой, а по-отцовски тёплой. Ведь он воспринимал его как сына, просто озлобленного и запутавшегося в своих ложных убеждениях.

— Там не дословно написано, но примерно так, Николай Александрович, — Юдащев очень напряжённо взглянул на главу спасательной службы.

— Нет уж, раз коснулись устава, значит, откроем его и ознакомимся, — заупрямился Немов.

Юдащев вздохнул и подвинул к себе талмуд устава, открывая содержание. Претензий у высшего руководителя много, а это значит, что следует аккуратно их растворить, оперируя фактами и пунктами устава. Как хорошо, что Семён Павлович не послушался родителей и не стал адвокатом. Так бы целыми днями этой бумажной волокитой занимался. Парадокс, но и сейчас он этим занимается, хотя и не то чтобы много.