Книга Шажком за монстрами!, страница 31 – Виктор Молотов, Сергей Харченко

Устроился на лавочке, родители сели напротив. Я через стол, на котором раздражённо вышагивал попугай, посмотрел на них, затем на пышку, что присела сбоку.

— Ну давай, нам очень интересно, — ответил батя.

И я передал им историю, которая произошла недавно. Вот только про змейку ничего им не сообщил, заменив её обычной змеёй.

— Так, и это произошло с начальником самого Министерства?.. — озадаченно спросил батя, почёсывая подбородок.

— А если узнает? — спросила маман. Дай ей волю для фантазии, уже бы раздула ситуацию вплоть до прилюдной казни всего рода Смирновых.

— Наташ, ну что ты… — батя вспыхнул от раздражения. — Даже если узнает — где доказательства?

— Попугай его у нас, — ответила маман.

— Сам пиетел, — ответил я.

— Ну вот… — показал на меня батя. — Сам прилетел. Серёга правильно сказал. А всеми его подозрениями и догадками пусть подотрётся…

— Ваня… — нахмурилась мама Наташа. — Я же предупреждала.

— Так я же не выругался, — ответил батя. — Это фигура речи такая.

— Ладно… Что дальше? — спросила маман, всё ещё недоверчиво посматривая в сторону птички.

Попугай понял, что вновь стал объектом внимания, и заорал:

— ЖР-Р-Р-РА-А-АТЬ!

— Раз он любит конфеты — надо ему дать их, — улыбнулась пышка и достала из кармана шоколадный батончик.

Развернула фантик, положила перед попугаем. Но тот понюхал, поклевал клювом конфету и смахнул её лапой со стола.

— СУДАР-РЫНЯ, МОЖЕТ, ПОДБУХНЁМ-С⁈

— Кажется, я понял, — засмеялся батя и повернулся к Ларисе. — Он съел какие конфеты?

— Шоколадные, — растерянно ответила она.

— Как они называются?

— «Вишня в коньяке».

— Вот… Ключевое слово — коньяк. Притом попугай явно намекает на то, что ему нравится не просто шоколад, а сочетание шоколада и спиртного, — батя снова рассмеялся. — Это просто нонсенс! Кому скажу — не поверят.

— А у меня есть ещё коробка, — ответил Захарыч, и батя махнул ему:

— Конечно! Неси, прям сейчас. Мухтара можешь оставить, он не кинется на попугая. Так ведь, Серёга? — покосился на меня родитель.

— Ага, под контлолем, — улыбнулся я.

А что, приняли попугая хорошо. Есть повод порадоваться.

Только вот, судя по всему, маман и пышка будут долго к нему привыкать.

Кстати, надо как-нибудь назвать птичку.

— Ричи, — ответил я.

Попугай замотал головой:

— Р-Р-РЭМБО! Р-РЭМБО! ПРИЯТНО! И МНЕ! АГА! МОЖЕТ, НАЛ-ЛИВОЧКИ?

Батя вновь засмеялся, и я не выдержал.

Значит, у тебя уже есть имя. Ну что ж, Рэмбо, приятно познакомиться.

Я отправил сигнал по ментальной связи, и попугай закивал головой в ответ.

— Вот, — Захарыч принёс запечатанную коробку с такими же конфетами. — Ещё не открытая.

Батя забрал её, сорвал прозрачную этикетку и открыл крышку. Только он положил коробку на стол, как попугай начал судорожно и очень быстро склёвывать конфеты.

Я не считал, сколько там было сладких кругляшей, но штук тридцать, не меньше.

Через полминуты в коробке оставалась последняя конфета. Которую Рэмбо очень долго изучал, пошатываясь на лапах. Затем съел и её.

— ДАМЫ И ГОСПОДА! СПАСИБО ЗА ПР-Р-РАЗДНИК! ВСЕМ НЕ КАШЛЯТЬ!

Попугай взлетел и чуть не вписался в металлический столб беседки, задевая его крылом. Затем, выписывая виражи, птичка полетела в сторону открытого окна на чердак.

Ох ты ж, твою мать! Чуть не влетел в другую створку. Но в последний момент поменял курс и растворился внутри.