Книга Плывем за монстрами!, страница 35 – Виктор Молотов, Сергей Харченко

— Понял тебя, Серёга, — удивился Коля. Скорее не удачной метафоре, а уровню моего мышления. И это я тоже понимал прекрасно. Не каждый день слышишь из уст семилетнего мальчишки взрослую речь.

Затем пришёл тот же паренёк, предоставил счёт. И батя отдал половину содержимого своего кошелька, компенсируя разгром.

Затем мы покинули помещение, направляясь к лифту. Акулычу вновь вздумалось поплавать.

— Если такое будет происходить регулярно, мы разоримся, — намекнул батя.

— Не будет, — ответил я. — Коля вздрючит своих оболтусов, уж не сомневайтесь.

— Что такое — «вздрючит»? — заинтересованно посмотрел на меня Акулыч.

— Серёжа! — воскликнула маман. — Как вульгарно.

— А тут по-другому и не скажешь, Наташ, — ухмыльнулся батя, и объяснил Акулычу смысл слова: — Вздрючит — значит, очень сильно накажет.

— Ага, — улыбнулся питомец и тихо повторил: — Вздрю-чит…

— Всё, не хочу это слушать, — фыркнула маман. — Вон, кажется, мы поднялись.

Из небольшого динамика лифтовой кабинки послышался звонок, и двери разъехались в стороны. Мы вышли на палубу.

Родители пошли к левому борту, смотреть на закат. А я заметил в противоположной стороне развалившихся на шезлонгах старичков.

Евграфий Романович и Иннокентий Павлович цедили виски с содовой и при этом угощали Рэмбо.

Я как раз застал очередной сеанс. Когда Рэмбо опустил кончик клюва в стакан и втягивал в себя алкоголь, а старички внимательно и восхищённо наблюдали за птичкой. Умник при этом снимал происходящее на свой телефон.

— Доброго дня, — поздоровался я с ними, подойдя ближе.

Оценил состояние попугая. Веки полуприкрыты, еле держится за край шезлонга. Всё это очень красноречиво говорит о том, что ему точно хватит.

— Привет, Серёжа, — ответил умник, а затем поздоровался со мной и артефактор.

— Удивительное рядом, — проскрипел Евграфий Романович. — Не знал, что изумрудные попугаи пьют в таких количествах.

— Исключительно ради развития, — подчеркнул я. — И сколько он уже выпил?

— Не поверите, юноша, уже вторую бутылку допивает, — хохотнул артефактор.

Я заметил, как умник пытается в очередной раз наполнить стакан попугая, и остановил это безобразие.

— Рэмбо больше не наливать, — сказал я, как отрезал.

Затем сделал ментальное внушение птичке. Которая лишь тяжко вздохнула и перелетела на крышу надстройки линкора, покачиваясь на прохладном ветру.

Вот да, охладись немного. Тебе полезно.

Я же заметил, как старички опасливо смотрели на Акулыча, который холодно посматривал в их сторону.

— Не бойтесь его, он мирный, — ответил я, улыбнувшись: — Только не называйте его рыбиной.

— Да, человеки, это для меня одно из самых страшных оскорблений, — признался Акулыч. — Но не бойтесь, я вас не трону… Лучше поплаваю немного.

Затем он, скинув одежду, выпрыгнул через борт.

Старички охнули, ринувшись в ту сторону.

— Чёрт! Он уже нырнул! — воскликнул Иннокентий Павлович. — Такое бы видео крутое получилось! Он же по идее должен трансформироваться в акулу!

— Ещё представится возможность, — ответил я и вернулся к родителям.

Маман в это время охала, показывая пальцем на стайку дельфинов, которые резво плыли мимо, а батя снимал видео.

Не понимал я маму Наташу. У неё тут под боком ящероид редкой породы, который трансформируется в человека, причём очень неплохо соображающий, да ещё говорящий. А она восхищается стайкой обычных дельфинов.