Книга Летим за монстрами!, страница 90 – Виктор Молотов, Сергей Харченко

— Так, а что делать-то? — всхлипнула маман.

— С возвращением, родственнички! — весело крикнул я родителям. — Акулыч, помоги папе Ване.

Акулоид ухмыльнулся и трансформировал руку в массивный плавник, ударив со всей дури ниже дыры. Просто выбил в коридор несколько больших камней, которые составляли стену.

Батя влез в комнату, добравшись до дивана — упал на него, взметнув облако строительной пыли.

— Всё, я в такие игры больше не играю, — ответил он. — Мало того, что очнулся в какой-то дыре, так ещё ни хрена не помню.

— А у меня во рту какие-то опилки, — вновь вытащила что-то изо рта маман.

— Серёга? Что произошло? — удивлённо уставился на меня батя.

— Ну, во-первых, ты обозвал меня мелкой тварью и сучонком, — затем я повернулся к маман, — а ты сказала, что я говнюк. И набросились на меня.

— И на меня, — ответил Акулыч, блеснув глазами в сторону маман. — Воткнули в меня вилки. Но вы были не совсем вы. Так что я не обижаюсь.

— Что-о-о⁈ — воскликнула сильно побледневшая маман.

— Наташ, подожди. Чёрт возьми, кажется, я понял, — ответил батя, взъерошив свою причёску. — На нас напал этот… как его?

Акулыч вновь прислонил руку к лицу, болтая пальцами.

— Да, этот, о котором Серёга рассказывал! — вскрикнул отец.

— Именно он… — сдержанно улыбнулся я. — Ктулху.

— В общем, надо прийти в себя, отмыться от этой дряни, — пробормотал батя. — Но я не уйду, пока не расскажешь, что происходило с нами.

— Ох, может, не надо? — охнула маман.

— Надо, Наташ, — буркнул батя и вновь посмотрел на меня:

— Серёга, начинай.

Я принялся описывать не совсем идеальный семейный обед, прерываясь изредка на эмоциональную реакцию родителей. Затем рассказал, как спас остальных.

— Настя — дочь Шувалова? — маман аж икнула от неожиданности. — Ни-че-го себе.

— Именно так, — ответил я и рассказал о своей беседе с Березиным. Я сразу пошёл к нему, как только Елизавета очутилась во дворце.

Князь неохотно признался, что нашёл Елизавету избитую и без сознания на обочине дороги. Его лекари выходили девушку. Какое-то время она жила у князя, идя на поправку. Затем у них завязались отношения.

— И вот тогда Елизавета призналась, что её избил Шувалов, накануне их свадьбы. Выбросил из машины.

Мама в шоке уставилась на меня:

— Вот же с-сука… — процедила она.

— Наташ, — покосился на неё батя. — Серёга всё слышит.

— Ты сам говорил, что сука — литературное слово, — резко ответила маман, затем вздохнула. — Ладно, извините меня, вырвалось.

Я прекрасно понимал реакцию маман. Я бы назвал его по-другому. Словом из семи букв и на букву «п». Но не стал говорить это вслух, чтобы не шокировать родителей.

— Ну а затем, через полтора года поисков, Шувалов узнал, что Елизавета у Березина, да ещё и дочь ему родила, — ответил я. — Он похитил её и в отместку поместил в психушку. Дочь, правда, не тронул. Её вовремя защитили гвардейцы Березина.

— Я готова вот этими руками растерзать эту скотину, — маман растопырила пальцы с длинными обломанными ногтями. Затем она рассмотрела повреждения. — Да что же это такое!.. Весь маникюр испортила!

— Наташ, ну хватит, — успокоил её батя. — Любой маг тебе их нарастит за полчаса.

— Обидно просто, — надулась маман. — Всё, я в ванную…

Когда маман удалилась, батя подозвал меня, посадил рядом и прижал к себе, взглянув в глаза.