Книга Сумеречный Стрелок 3, страница 14 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

— Теперь поднимают руки те, кто выбирает главой клана Павла Драгунова, прямого наследника погибшего главы клана, — подчеркнул Леонид Игнатьевич и поднял руку. Следом за ним подняла руку жена Збруева, и толкнула плечом заскучавшего сына. Он, ранее смотревший в окно, тут же встрепенулся и потянул руку вверх.

Леонид Игнатьевич в столбце Павла нарисовал цифры 10, 10, 9, подвел черту и вывел сумму — 29.

— Мне кажется, что если нет возражений и больше никто не хочет поменять решения, предлагаю на этом переходить к назначению на должность нового главы клана с подписанием соответствующих документов.

— Да, я думаю, что всё и так понятно, — подскочил с места Павел, довольно скалясь.

— Я так не думаю, — дверь открылась и на пороге появился Виссарион.

— А тебя кто звал? Я не совсем понимаю, — уставился на него Павел. — Что происходит⁈

— Я голосую за Ивана, — поднял руку Виссарион, подходя к столу. — Игнатьич, рисуй ещё девятку на своей доске.

Леонид Игнатьевич сглотнул и растерянно огляделся. Он посмотрел на Павла, затем в мою сторону. Я в ответ одобрительным жестом поднял большой палец и широко улыбнулся.

— Вы не имеете права участвовать в выборе главы клана! — резко бросил в сторону Виссариона Павел. — И кто вас пустил?

Ну что ж, теперь моя очередь. Я встал, осмотрел всех находящихся в помещении. Затем подошёл к столу с папкой. которую раньше не спешил всем показывать, и кинул её на стол.

— Те же, что и пустили тебя, — усмехнулся я в ответ. — Павел, расслабься. Всё законно.

— И что в этой папке? — недоуменно посмотрел на меня Леонид Игнатьевич.

— За два дня до своей смерти Василий Игнатьич подписал бумаги о принятии Медведевых в клан. Так что Виссарион имеет право участвовать в голосовании.

— Да что вы слушаете этого уголовника⁈ Подделать документы ему раз плюнуть! — вскочил с места Павел, густо покраснев. — Я тут единственный сын главы, всем ясно? Я — законный наследник!

Леонид Игнатьевич тут же вызвал нотариуса, который принялся внимательно изучать документы. Между тем мы тихо переговорили с Катей, которая уже выдохнула, но всё ещё не верила, что всё завершилось благополучно. Я ловил на себе злобные взгляды Павла и помахал ему в ответ. Леонид Игнатьевич очень сильно нервничал и постукивал шариковой ручкой по столу. Жена Збруева прятала взгляд, а её сынок таким же пустым безучастным взглядом периодически окидывал всё, что происходит вокруг него. Не удивлюсь, если узнаю, что он находился под чем-то — слишком у него безразличный и пустой взгляд.

Зильберман довольно улыбался в седую бороду, тихо переговариваясь с Виссарионом. С лица Рылеева не сходила улыбка. Мне даже казалось, что он изначально знал, что я одержу победу.

Наконец нотариус поднял голову от документов:

— Все документы подлинны. Печати и подписи оригинальные и не нуждаются в повторном изучении.

Павел внезапно подскочил и швырнул графин с водой об стену. Жена Збруева взвизгнула, так как он кинул предмет над её головой.

— Да пошли вы все! Вы ещё об этом пожалеете! — он быстрым шагом дошёл до выхода и, открыв дверь, сильно хлопнул ею, заставив дернуться Леонида Игнатьевича и Збруевых.

— Ну что ж, — я встал, теперь уже окончательно и бесповоротно готовясь к праздничной речи.

К слову, я немного затянул, но успел упомянуть добрым словом каждого, кто помогал в войне против Троекурова. Выразил признательность тем, кто проголосовал за меня и поблагодарил за поддержку свою сестрёнку. Также пообещал, что буду работать во благо клана и заботиться о благосостоянии всех его членов. А затем принял поздравления от всех, включая и Леонида Игнатьевича и Збруевых, которые судя по их сдержанным реакциям, не были рады, но выбора им никто не предоставил, так что пришлось принять мое лидерство и право принимать решения.