Книга Фармацевт. На задворках Империи, страница 20 – Сергей Харченко, Алексей Аржанов

Она представилась Настасьей Авдотьевной и сразу перешла к причине своего визита.

— Я чего пришла-то, — прошамкала старушка. — Никак не могу справиться со своим недугом. С памятью совсем плохо стало.

— Насколько плохо, Настасья Авдотьевна? — погромче спросил у неё хозяин лавки.

— Начала всё забывать! Недавно вообще проснулась и полдня не могла вспомнить, кто я такая. Потом не узнала внучку, когда она в гости приходила, — пожаловалась она. — Да к тому же слабость накатывает. Будто вот знаете как… Волнами. Голова кружится, как оглушённая.

— Присаживайтесь на скамеечку… Вот так, — довёл её Митрофан Игнатьевич до места отдыха. — Сейчас мы вас осмотрим.

Наставник взглянул в мою сторону, и я подошёл к бабуле. Всё тот же беглый осмотр, включая магический веер, выскочивший из ладони. Благодаря ему я и определил точный диагноз и исключил отравление какими-либо веществами.

Так, ну всё понятно. Забывчивость, головокружение, слабость — типичные признаки хронической недостаточности мозгового кровообращения. И, разумеется, деменция, которая, как кровожадный вампир, выпивает все соки из старческого организма. Из-за неё пожилые люди могут даже забыть поесть. Ужасный недуг.

— Я же к лекарю сначала пошла… К нашему Иван Иванычу. Да вы его знаете, — продолжала рассказывать бабушка. — Уважаемый человек. Он меня вроде подлечил, а сегодня даже похуже стало.

Ну да, он просто убрал симптомы, а с первопричиной так и не поработал. И я понимаю почему. Не нашёл её. Вот такой чудо-лекарь. А правильней назвать — коновал.

— Мне бы хоть какую-то микстурку выписать, Митрофан Игнатьевич, — жалобно протянула бабуля. — Чтоб не забывала ничего. А то ведь ещё хуже мне станет, вообще тогда уж лучше сразу — в могилу.

— Да что вы такое говорите, Настасья Авдотьевна? — широко улыбнулся мой наставник. — Вы ещё нас переживёте. Сейчас всё сделаем.

К слову, пока он разговаривает с бабушкой, я уже колдую у шкафчика, собирая те экстракты и порошки, которые мне понадобятся для создания необходимого зелья.

Шлемник, рябина, чабрец, немного измельчённой пчелиной пыльцы — это мой фирменный рецепт, о котором в этом мире слыхом не слыхивали. Очень эффективное средство, омолаживающее организм. Вместе с ним и сосуды мозга у старушки окрепнут.

Я уже делал омолаживающий напиток Багрянцеву, когда разминался и адаптировался в новом мире. Но зелье Пламеллы гораздо лучше. Так звали мою питомицу из прошлого мира, в честь которой я и назвал своё произведение искусства. Дракониха, которая охраняла мои чертоги, не раз защищала меня и была достойна такой чести.

Последний штрих — самый ответственный. Главное тут — не ошибиться. Мерной трубкой я взял нужное количество пыльцы из пузырька — примерно половину того, что там было — затем высыпал в приготовленный раствор. Тот мгновенно закипел. С замиранием сердца я ждал нужной окраски. Ну! Давай же!

И вот он появился! Тот самый жёлтый цвет с ярко красными редкими искорками выплеснулся облачком из лабораторной колбы.

— Ты что же такое делаешь? — прошипел Митрофан Игнатьевич, посмотрев на выставленные передо мной пузырьки. — Ай-яй-яй! Неужели впустую потратил? Такого рецепта нет ни в одном справочнике!

— Я сам его придумал, — тихо объяснил я. — Это поможет старушке, Митрофан Игнатьевич. Доверьтесь мне. Зелье уже готово.