Книга Фармацевт. Том 2. Эликсир бессмертия, страница 105 – Сергей Харченко, Алексей Аржанов

— Расскажите подробней, что он затеял, — пристально взглянул я на лекаря.

Иван Иванович тяжело вздохнул и принялся подробно рассказывать о коварном плане Неглинского.

В целом, весь смысл его сбивчивого рассказа сводился к следующему. Иван Иванович предлагает мне сделать добрую услугу — свести непримиримых противников, меня и Неглинского. Завтра меня встречает по дороге домой сам Неглинский, сообщает о том, что Иван Иванович убедил его и он согласен на крупную сделку. Затем приглашает заключить договор о закупке моих лекарственных средств. А вот где мы будем подписывать бумаги — это я узнаю из уст владельца сети клиник.

Понятно, что на деле никакой сделки не будет. Меня вырубят и отдадут главарю банды браконьеров, Ловкачу, который тоже будет там присутствовать.

— Хм… Ловкач, — задумчиво произнёс я. — Вы с ним знакомы?

— Было дело, — Иван Иванович побледнел. — Я некоторое время закупался у него редкими травами, которых не сыщешь в наших лавках. Зелёный лотос, такого здесь точно не продают. А он торговал этим.

Затем я узнал об иностранце, некоем Тейлоре Смите. И о том, откуда появился в нашей тайге иностранец. Он приехал, чтобы купить у Ловкача украденное сердце леса.

Это было отличной новостью. Все злодеи соберутся в одном месте, что упрощало задачу по их аресту. Кажется, я даже знаю, кого позвать на помощь.

— И на кого он повесит мою смерть? — поинтересовался я, уже догадываясь о то, кто выступит в роли «козла отпущения».

— На твоего компаньона, — тихо ответил Иван Иванович.

— На Митрофана Игнатьевича, понятно, — кивнул я.

Всё в целом логично. Это ведь я понимал, что старик не способен на такое, но другим-то всё равно.

Почуяв запах больших денег, один из владельцев «Мотылька» убил своего компаньона. Я даже представил такой заголовок в «Усть-обнинской правде».

Мои выводы подтвердил Иван Иванович.

— Пока ты будешь встречаться с Неглинским, люди Ловкача подкинут в вашу фармацевтическую лавку улики, — продолжал лекарь. — Всё укажет на старика. А тебя уберут с дороги. Как мне сообщил Неглинский, Ловкач с радостью это сделает.

— Понятно, — процедил я. — Запрёт меня в каком-нибудь подвале и выбьет сердце леса. А потом меня найдут мёртвым где-нибудь на свалке или выловят в реке.

— Этих подробностей я не знаю, — пробормотал лекарь. — Но и так понятно, что тебя убьют. Этого достаточно, — он замолчал на несколько секунд, затем кое-как поднял на меня виноватый взгляд, — Ты только не подумай… я не хочу больше в этом участвовать.

— Нет, боюсь вам придётся, — покачал я головой. — Делайте вид, что ничего не происходит. Передайте Неглинскому, что меня заинтересовало ваше предложение.

Иван Иванович побледнел ещё сильней и нехотя согласился.

— Будь по-вашему, — вздохнул лекарь. — Только будьте осторожней. За нами уже могут следить.

— Это я тоже учту, — широко улыбнулся я. — Главное, не нервничайте, когда будете общаться с Неглинским. Он не должен знать, что мне всё известно.

Иван Иванович, провожая меня до порога божился, клялся, чуть ли в колени не падал, что так и сделает и что Неглинский ничего не заподозрит. И я ему верил. В его глазах я читал раскаянье, и этого мне было достаточно.

Выходил я из дома Юрского погружённый в думы. Юрская хотела меня подвести, но я решил прогуляться до своего дома пешком.