Книга Фармацевт. Том 2. Эликсир бессмертия, страница 25 – Сергей Харченко, Алексей Аржанов

Так, надо срочно уводить Засольцева и Елену. Мало ли, что ещё может случиться. Нашёл в аптечке на стене мано-респираторы. Их было как раз две штуки. Вернувшись, накинул их на лица графа Засольцева и его дочери. Это позволит им быстрей очнуться.

Затем я сел на пол, стараясь восстановить дыхание после такого мощного забега. Так я, и правда, давно ещё не бегал.

Затем послышались шаги. В дверях показался Тимофей Панкратович с полупрозрачной маской на лице. Он зашёл в зал, удивлённо огляделся.

— Вот же уроды, — процедил городовой. — Сколько же их было?

— Сотни, — ответил я.

— Судя по всему, ты прав, — городовой кинул в мою сторону напряжённый взгляд. — Это что же… переворот?

— Это лишь его начало, — объяснил я, отвернувшись к Елене, которая кашлянула. — Тимофей Панкратович, вы же понимаете, что вас накажут?

— И за что? — хмыкнул городовой.

Он подошёл к графу Засольцеву, который глубоко вздохнул и открыл глаза.

— За то, что вы не пускали нас в здание, — ответил я.

— Обязательно накажут, — оскалился городовой, нервно дёргая усом.

«Бу-у-ум!» — прогремел выстрел, и граф Засольцев упал на пол.

А затем городовой приставил дуло к моему виску.

— Как же ты меня достал, ублюдок, — услышал я его злобный голос, а затем и щелчок спускаемого курка.

Я умру? Серьёзно? Вот так просто? Нет уж, вряд ли я выберу такую банальную смерть. За мгновение до того, как сделать выстрел, Тимофей Панкратович — он же Кривоус — увидел мою широкую и очень довольную улыбку.

Я улыбался в глаза своему убийце. А он откровенно не понимал мою реакцию, ожидая ужас, отчаяние, мольбу о пощаде или ещё чего-то. Только не торжествующую улыбку.

Пулю перехватил Брон. Он среагировал моментально. Попросту изменил структуру доски на полу, между мной и Кривоусом. Между нами вырос деревянный щит, причём знатно усиленный природной магией.

Пуля срикошетила, с хрустом врезалась в грудную клетку Тимофея Панкратовича.

— Т-ты… — выдохнул он, и в его глазах я прочёл крайнее изумление.

— Поздно уже что-то говорить, — ответил я, наблюдая, как эта сволочь падает на пол.

Деревянный щит опустился на пол, вновь превращаясь в обычную доску.

Засольцев кашлянул, вновь открыл глаза, затем сморщился, вытаскивая из отверстия в своём пиджаке сплющенную пулю. Ошалевшим взглядом граф внимательно рассмотрел её, затем бросил взгляд в мою сторону.

— Ярослав, я ничего не понял. Он в меня выстрелил… Но как я выжил⁈ — обратился он ко мне.

— Всё дело вот в этом, — я выкинул из рукава крохотный пузырёк, поймав его. — Во время проверки вашего самочувствия, я успел защитить вас. В том числе и вашу дочь.

— Меня спасло твоё зелье? — Засольцев взял у меня пузырёк и поднёс к носу. — Пахнет чем-то древесным.

— Да, это кора одного очень крепкого дерева, — улыбнулся я.

Точнее одного очень крепкого энта. Ну не буду же я ему раскрывать своего питомца? Достаточно тех, кто о нём знает. А расширять круг доверия зачем? К чему ненужные риски?

После трансформации Брона я взял у него немного коры, задумав авторское зелье и сделав его впервые.

Граф проверил состояние своей дочери, а потом успокоился, когда я сообщил, что она жива, здорова и всего лишь находится под воздействием усыпляющего газа.

— Синяк остался, — помассировал грудину Засольцев, затем расстегнул рубашку, наблюдая красно-синее пятно чуть выше солнечного сплетения.