Книга Ярость Тёмного, страница 73 – Сергей Харченко

— Ты — зельевар. И маг! Я видела… У воинов не горят кулаки огнём. И не крушат ими монстров, как это делаешь ты. А еще, когда у тебя включаются твои кулаки, в глазах появляется огонь и тьма. Поэтому ты — тёмный.

— Я не поднимаю из могил мертвецов.

— Так это некроманты. Это немного другое. Тёмный — значит работает с темной энергией. У тебя метка проклятого и она питается тобой.

— Может, поговорим об этом?

Элен вздохнула:

— Я знаю об этом не больше тебя. Хотя, возможно, чуть больше, а чём тебе и рассказала.

Дикон, как и обещал, принес завтрак. Даже скорее всего вместе с обедом и ужином. Чего там только не было: начиная с мясных и первых блюд и заканчивая десертами и румяными пирогами. Я даже догадываюсь, чьими деньгами он расплатился.

Затем, утолив голод, Дикон вновь испарился. Я так понял, что пошел «заливать стресс» после битвы в местный паб, через который мы проходили, когда поднимались в номер.

Элен между тем рассказала, что раз в месяц в столице проводятся гладиаторские бои, где выступают в основном внешники, против которых выходят опытные воины и маги. А раз в год проводятся чемпионаты гильдий, в которых любой маг, состоящий в одной из зарегистрированных гильдий, может попробовать свои силы в бою с чемпионами этого мира.

Это меня заинтересовало, но из Элен у меня не получилось вытянуть больше. Она это слышала от своего дяди, который был… кхм-кхм… влиятельным светлым магом.

Теперь все понятно. Так вот от кого она научилась ставить печати и не доверять темным.

Я оглядел номер. Он был ухоженным. Никаких насекомых, грязи, и даже увидел что-то наподобие душевой. Поддон, выложенный белым камнем, из потолка торчит гусак. Труба ведет к большой открытой бочке с водой. Я дернул на себя что-то вроде клапана и вода потекла из гусака небольшой струйкой. Ух ты, интересное приспособление. Видимо изобретатели из Кана постарались.

Когда Элен вышла из душа, я присмотрелся к ней. Она выглядела великолепно. Веснушчатая рыжеволосая красавица уже переоделась и нацепила вычищенную броню. Если б у меня не было жены, я думаю, что душем дело бы не ограничилось. Или пошли бы туда вместе.

— Чего? — она заметила мой изучающий взгляд, вопросительно выгнув бровь.

— Ты очень красивая, — Элен тут же залилась румянцем, и начала одевать на себя аммуницию. А я спросил: — И как тебе среди инквизиторов?

— Среди светлых магов? — поправила она.

— Называй вещи своими именами, — ответил я.

— Ну, какая разница! — воскликнула охотница. — Как ни называй — сволочи они. Бла-бла-бла. Мы — светлые маги. А свет — это добро. Мы освободители, несущие всем мир во всем мире. А на деле…

— Ну а тёмные — это зло? — усмехнулся я.

— Теперь — не знаю, — растерянно посмотрела на меня Элен. — Дядя меня очень любил, пока не вырос в ранге. Он постоянно твердил, что тёмные — самое страшное зло и по какому-то древнему преданию один из тёмных уничтожит этот мир. Затем дядя прошел еще одно посвящение, и его будто подменили. Он стал черствым, резким. Мне иногда казалось, что из него душу вынули душу и вставили чью-то другую: жестокую и мстительную…

— А твои родители?

— Они ушли из жизни, когда мне было пять лет, — пожала плечами Элен. — Смутно их помню.

Я понял, что затронул больную тему, и на некоторое время превратился во внимательного слушателя.