Книга Это кто переродился? Книга 2, страница 127 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

* * *

В Королевском дворце.

— … И последний раз, когда я его видел, он писал вам письмо. Вернее, переписывал уже в двадцатый раз. В муках.

Дарья вздохнула, а затем легким жестом руки отправила Шептуна назад в тени. Раз он встречался с Ним и все еще жив, вариантов могло быть только два: либо Шептун лжет, либо уже у Него на службе. А поскольку лгать ей Шептун не обучен, значит, Он завербовал его.

Проблема ли это? Нет. Ее возлюбленный тоже никогда не лгал своей Королеве. Значит, пока все идет своим чередом.

Время было уже позднее, и Королева уже хотела закругляться, как к ней в кабинет постучались.

— Ваше величество, — появился на ее пороге дворецкий. — Прошу прощения, но в связи с вашим приказанием, нам нужно закнчить деканонизацию.

— Что? — удивилась Дарья. — Еще что-то осталось?..

Дворецкий кивнул и указал ей за спину.

Королева повернулась. На стене висел ее семейный портрет — и на нем были изображены трое. Она, сидящая в кресле с еще маленькой Марьяной на коленях, и Олаф, стоявший за спинкой.

— Ах да, как я могла забыть… — улыбнулась Дарья. — Вы же подготовили замену?

Дворецкий поклонился.

— Конечно, ваше величество, — сказал он и отошел в сторону. В кабинет, кланяясь, вбежали слуги.

— Постойте, я сама, — сказала Дарья и, придвинув кресло к стене, откинула туфли и взобралась на сидушку.

Дворецкий замахал руками.

— Ваше величество, не нужно! В вашем возрасте!

Но в ответ Дарья только расхохоталась. В ее возрасте… Ох, знал бы ты, старый плут!

Однако помощь ей все же понадобилась — эту картину прибили намертво, и ее пришлось буквально отдирать от стены.

— Фух, сдюжили! — вытерла Дарья пот со лба, когда полотно таки оказалось в руках слуг. Поставив портрет на пол, дворецкий вынул нож и передал его Королеве.

— Прошу.

Взяв нож, Дарья ткнула им в портрет — чуть левее головы Олафа, а затем аккуратно вырезала на его месте дырку. Содрав своего покойного мужа с полона, Королева понесла его к камину и швырнула изображение в пламя.

Слуги же понесли изуродованный портрет вон.

— Где замена?

Кивнув, дворецкий подошел к еще одной картине, стоявшей у стены. Сдернув с нее материю, он поклонился Королеве.

— Вот. Написана тем же самым художником. Ему уже заплатили за молчание.

Дарья какое-то время молча рассматривала портрет. На нем была она, и уже не такая древняя как на предыдущем полотне, сидела в том же самом кресле, а Марьяна, уже куда старше, стояла рядом со спинкой.

Позади же кресла была одна бархатная занавеска, а еще… словно некто, скрытый тенью. Намек? Или это просто освещение такое?

Дарья долго молчала.

— Что-то не так, ваше величество?

— Пустяки. Пойдет. Вешайте.

Кивнув, дворецкий щелкнул пальцами. Когда новый портрет занял свое законное место, он спросил:

— А что делать с прежним?

— Каким еще прежним? О чем вы?

Дворецкий подобрался.

— Я имел в виду, что делать с ошибкой?

— Ошибку в архив. Как и все предыдущие.

— Есть!

И кивнув, дворецкий со слугами скрылись за дверьми. Дарья же еще раз бросила взгляд на свой новый портрет. Затем в зеркало, и она вынуждена была признать, что художник справился на все сто. Даже польстил немного, но пройдет не так много времени, как, похоже, придется заказывать у него новый.

— Как много дел… — улыбнулась она и было направилась к выходу из кабинета, как на столе зазвонил телефон.