Онлайн книга «Это кто переродился? Книга 4»
|
— … Там наказывают. Понимаешь? Она испуганно закивала. Остальные начали озираться на них. Даже Безликие — их холодные глаза странно блестели за масками. Вечно спешащий Менгу, схватив свою «даму сердца» за волосы, потащил ее прочь из вагона. Поднялся крик, а затем его несносный сын показал свое истинное лицо. Крик перешел в визг. — В Орде все просто, — говорил Бочук, держа голову Светы. — Великий Хан любит улыбки, любит песни, любит оды себе. А иначе в чем смысл всех его трудов? Если подданные и гости грустят, значит, он плохо правит и не заботится о народе, а это… И Бочук дернул цепь. Света закашлялась. — … Невозможно. Плакать и грустить в Орде — это измена. Понимаешь? А раз народ верен Великому Хану, значит, и слез в Орде не бывает. Понимаешь? Он потряс ее ошейник, и она закивала. Однако слезы продолжали течь. Бочук вздохнул. — Не понимаешь… Ну что ж… Вскочив, он подскочил на месте и дернул цепь. Девушка со стоном упала к его ногам. Расставив ноги в стороны, он вытащил плетку. — Значит, придется научить тебя ценить любовь и заботу Великого Хана! — зарычал он, схватив ее за волосы. — Ибо это в вашем грязном Королевстве, ты можешь орать, рыдать и жевать сопли, но там… Нет! Только не при Хане! Он хотел было огреть ее плеткой, но руку что-то остановило. Дернвушись, Бочук оглянулся. Его кисть держал Тимур. — Пошто обижаешь эту красавицу, Бочук? — сказал он глухим голосом. — Смотри, Хан не любит плачущих женщин. — Потому и обижаю, что она… Но пальцы Тимура сжались только сильнее. Вскрикнув, Бочук попытался оттолкнуть Безликого, но тот стоял как скала. — Пусти! Идиот, больно! — Как можно везти ее в Орду, если она так несчастна? — спросил Тимур холодным голосом. — Может, ей и не стоит ехать?.. А им? И повернувшись, он оглядел остальных женщин. У большинства в глазах стояли слезы. — Не годится таким ревам ехать в Орду, расстаривать Великого Хана, — вздохнул Тимур. — А то он скажет: отчего они такие грустные? Эй, Тимур, почему они не смеются такому счастью? Почему не веселятся, увидев мой золотой дворец? — Потому что не учили! — выкрикнул Менгу, накручивая косу своей «дамы» на кулак. — Они тут совсем от рук отбились, в своем Королевстве! — Точно. А кто не учил? Бочук! Кто же еще⁈ И Тимур посмотрел в глаза Бочуку. Тот снова хотел разжать пальцы, но вдруг разглядел за маской глаза Безликого. Зеленые, сверкающие и отчего-то вытянутые как у кошки. Тогда как у Тимура они были… О, Великий Хан! Это не… Не успел он осознать эту жуткую мысль, как колеса под ними взвизгнули, а вагон дернулся, будто от боли. По составу прошелся грохот, а затем состав подпрыгнул — а с ним и все, кто были внутри. Все перевернулось, зазвенело и заохало. Свет тоже вырубило. Бочук очнулся на полу. Вокруг мигали светильники, а рядом на коленях сидела Света. Ее глаза блестели из полумрака. За окном виднелась полная луна. — Эй ты… тварь… — захрипел Бочук, нашаривая на полу, среди битого стекла и раздавленных фруктов, свою плетку. — Где моя… Он осекся на полуслове. Под пальцами было мокро. По вагону ходили Безликие — их маски золотисто сверкали в полумраке, в руках были кинжалы. Вдруг одни из них схватил кого-то и поставил на колени. Это оказался его сын, Менгу. Раздался крик, а затем в свете луны ярко блеснул кинжал. Брызнувшая кровь заляпала глаза Бочуку. |