Онлайн книга «Это кто переродился? Книга 4»
|
Ее повели по коридорам, где было не менее ярко, ибо слева были сплошь окна, а справа одни зеркала во всю стену. Куда не посмотри — из каждого угла на тебя смотрит дворец Великого Хана. Скоро впереди показалась купель. Через миг обжигающе ледяная вода была везде, а сон из Кировой выскочил пулей. Отфыркиваясь, она злобно обругала евнухов и загребла воду. А они — все пятеро были полностью слепы — только улыбались в ответ. — Проснулись? Отлично, — и главный евнух поклонился. — Одевайте нашу гостью в самое лучшее платье. Как только Магистр одумается и отдаст Хану должное, придет ее черед предстать перед Ним. Тогда ей не должно быть равных. И они протянули ей руки. Купель была небольшой и, не промочив ног, им едва ли удасться вытащить ее наружу. Она улыбнулась. Да, это было глупо, по детски, да и не имело никакого смысла сидеть здесь в зверски холодной воде, но ей так захотелось нагадить этим пятерым евнухам. — Вытащите меня, если сможете! Евнухи! Однако все пятеро не сдвинулись с места. Вдруг где-то раскрылась дверь, и по плиточному полу застучали шаги. Вдруг нечто огромное рухнуло прямо в воду и Кирову обрызгало с головой. Она оглянулась. В воде стоял один из гвардейцев, что охранял ее днем и ночью. Он был в глухой черной маске. Глаза синие, как у мертвеца. — Нет! Но он был сильнее. Схватив ее, поволок прямо в руке евнухов. Ударив его, она с яростью сдернула с него маску, и обмерла, увидев его лицо. Это был один из парней, которые погибли у фонтанов. Кажется, младший Илларионов. — Ты⁈ Как ты… Но ее уже поволокли прочь, а Илларионов, поправив маску, молча направился вслед за ней. Он был на голову выше ее… ЕЕ! Кировой! — Что они с ним сделали⁈ Никто ей не ответил. Но все пятеро евнухов улыбались. Еще с первого дня ей ужасно хотелось передушить всех до одного, но увы — Дар здесь ей не помощник, ибо и на запястьях, и на щиколотках у нее были золотые браслеты. Антимагические, естественно. В другом помещении их уже ждали рабыни, которые должны были приготовиться Кирову для «встречи с Великим Ханом». Какое-то время ее расчесывали, намазывали ароматным маслом, облачали в самые лучшие шелка… Когда Едигей обещал, что тут она станет царицей, он не соврал: кормили Магистра только самыми лучшими яствами, почивала она на воздушных подушках, одевали ее только в самые лучшие полупрозрачные воздушные ткани, а драгоценностей на ней было столько, что сама Королева позавидовала бы… Увы, завидовать было нечему. Ее ни на минуту не оставляли одну. Пусть евнухи и были слепы, но во дворце ориентировались по лучше зрячих — спасибо украшениям, которые звенели каждый шаг. Наконец рабыни разошлись, и Кировой принесли зеркало. Себя она не узнала — так ослепительно прекрасна она была. Единственно, что портило ее облик — это глаза. Из-за недосыпа они были как у вампира, и одна из рабынь пшикнула в них какой-то ароматной водой. Зажмурившись, Кирова выругалась. Грязно — это еще сильнее подпортило общее впечатление. Вдруг в зеркале появилась знакомая улыбка. У нее за спиной стоял Едигей. — Ты прекрасна, Ника, — зазвучал его голос ей в ухо, — как никогда… И его губы сомкнулись у нее на плече. Магистр поморщилась. — День давно прошел, Едигей. Ты обманул меня. — Как же⁈ — удивился он. — День в самом разгаре! |