Онлайн книга «Это кто переродился? Книга 4»
|
— Этого, увы, я не знаю. Но вернувшись домой, дед заказал у художника этот портрет. Тот очень удивился, однако сделал все, как договаривались. И в абсолютной тайне… Она замолчала. Молчали и остальные. Я бы рассказал ей причину, однако далеко не все тайны следует знать. Особенно семейные. Причина же была проста — золото. Эдуард пообещал отдать мне все золото, что было в роду, и я позволил этому слюнтаю уйти за ним. Как забавно… А он всю оставшуюся жизнь был мне благодарен? Неожиданно. — Моему Семе ужасно не нравится эта картина, — говорила баронесса, — и он еще маленьким мальчиком ужасно боялся одного Его облика. Приходилось закрывать ее полотном во время обеда, чтобы малыш перестал плакать… Она хихикнула. Ее щеки были все красные — кажется, она была немного пьяна, оттого и говорила много лишнего. — Может, поэтому он такой непоседливый?.. Всему виной эта картина? Тяжело вздохнув, баронесса уселась обратно на свое место. Ее прибор стоял нетронутым — за весь вечер она так и не притронулась ни к единому блюду. Пила одно вино. — Прошу прощения, это все бредни глупой старушки. Кушайте, а то вот-вот принесут десерт. Тут раскрылась дверь и в столовую вошла девушка в розовом платье. Все тут же повернулись к ней. — Ага, Агата, вот и ты! — кивнула баронесса. — Где там Сема? Все еще дуется? — Семен отказывается выходить из комнаты, — проговорила девушка тихим голосом и, сделав реверанс, направилась на свое место. — Я пыталась, бабушка. Но Сема есть Сема. Та махнула рукой и вновь пропала в своем кубке. Мне же юная баронесса Зорина показалась смутно знакомой… И где я видел это лицо?.. Вскоре горничные принялись разносить десерт — и это был белый торт. Увидев это чудо кондитерской мысли, все издали измученный стон, ибо и так уже держались за переполненные животы, сонно хлопая глазами. Единственный, кто воодушевился видом кушанья, был Рэд. Вскочив на стол, зверек вразвалочку пошел прямо к цели. За ним тянулась ниточка слюны. — Бомбоской! К счастью, я успел раньше. Подхватив обжору на лету, усадил обратно на стульчик и отрезал кусочек побольше. — Съешь этот, и все. А то такими темпами ты лопнешь. Тот только фыркнул и ткнулся мордой в крем. Кусок он сожрал в один присест. Остальные же были менее скорыми на пожрать. Баронесса же была непреклонна: — Нет, без чистых тарелок я вас не выпущу, молодые люди! Попробуйте, это очень вкусно! Они с понурым видом взялись за вилки. Я же не спешил уничтожать свою порцию. Давно хотел задать баронессе один вопрос, но Державина меня опередила: — А вы почему не едите, Амалия Тимофеевна? — В моем возрасти хватает и завтрака с легким полдником, — махнула она рукой и снова наполнила свой бокал. — Это вам, молодым, жизненно важно хорошо питаться… Господи, где Сема⁈ Сема! Иди есть торт! Тебе оставили самый большой кусочек! Увы, ответа не было. Баронесса сделала знак горничной и та, поклонившись, кинулась к выходу. — Вот она, молодежь, — проговорила Амалия Тимофеевна. — Совсем от рук отбилась… Не то, что в прежние времена, когда даже электричества не было… — Может, вы излишне строги с ним? — спросила Державина. — Все же не каждый может выдержать такой темп жизни? — Да, не каждый. Но что делать? Все эти богатства, — и баронесса обвела комнату рукой, — добыты потом и кровью моего отца, а до него деда, а до этого и его деда… Ради чего? Ради того, чтобы Сема просто прожрал это в столице? О, нет! |