Книга Это кто переродился? Книга 4, страница 9 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

— Что⁈ Нет! — крикнула королева и поднялась. — Еще не хватало, чтобы вы дрались в такой… Двойная дуэль⁈

— Конечно, — кивнул Гедимин. — Все же Владимир стар, немощен и, похоже, глуповат. Боюсь, один на один он не сдюжит. А вот вместе с сыном…

В ответ на его слова Владимир нашел своего сына. Тот под его пристальным взглядом поднялся, махнул остатки вина и, подойдя к царевичу, бросил ему перчатку под ноги.

— Аха! Сам бежит наперегонки за своим папкой! — хохотнул Гедимин. — Не терпится размяться, да, Александр?

А вид у Саши был такой, будто его заставили драться с медведем голыми руками.

— Щенок! Жду тебя у фонтана, — фыркнул Волгин и, поклонившись королеве, направился на выход. За ним поспешил и его сын.

Провожал их весь зал. Марьяна же была вся прозрачная — и смотрела она на одного Сашу. А тот, выйдя из зала, даже не обернулся. Единственным, кто улыбался, был царевич Гедимин. Когда двери закрылись за обоими Волгиными, он повернулся к Лжедарье с Марьяной.

— К счастью. Их горячая кровь скрепит наш союз.

— Какой союз⁈ — зашипела королева, окончательно потеряв терпение. — Я запрещаю! Никакого брака, а обещание моего сына…

И тут о стол обрушился удар — вмиг озверевший Гедимин едва не поломал его своим кулаком.

— Вот значит как относятся к обещаниям в Королевстве! — рыкнул он и быстро направился к выходу, где его уже ждали его люди. Оказавшись в кольце своих, он бросил: — Паршиво, что мой добрый жест встречает такой отчаянный отпор глупой старухи!

А вот на это зал просто взорвался. В него полетели угрозы и оскорбления, но царевич только распалялся. Он кричал:

— А ведь я принес вам долгожданный мир! И что я за него попросил? Всего лишь руку обещанной мне принцессы? Как неразумно… Видимо, отец все же ошибся в вас. И ему придется снова объявлять вам войну!

Хохотнув, он направился вон из зала, а за ним и его люди. Их провожали шипение, фырканьем и угрозами.

— Мерзавец! — и это было самое приличное, что про него говорили.

Двери начали закрываться, но царевич резко развернулся и схватил смыкающиеся створки.

— А как же ЕЕ воля, Дарья Алексеевна? Тебе настолько плевать на свою внучку, что ты готова подложить его даже под того хама, которого ты пригрела рядом своей правой рукой? Эй, Обухов, а ведь Королева ее обещала тебе, да?

И он расхохотался. Королева же поднялась — грозная, какой могла быть только моя Дарья. Следующие ее слова она произнесла почти шепотом, но ее голос услышали все.

— Пошел прочь, царевич. Марьяна тебе не достанется. И нет, не потому что мне ты не люб, хотя это так. А лишь потому что ей самой ты отвратителен, как…

— Ой ли⁈ — охнул Гедимин, снова возвращаясь в зал. — Марьяна, неужели не люб я тебе? Неужто тебе хочется быть пропуском в короли для Волгиных, Илларионовых или очередного Олафа по фамилии Обухов? Ты сама-то чего хочешь?

И он вопросительно нагнул голову. Глаза пылали театральным задором.

— Скажи же, кому ты хочешь принадлежать. Хоть раз в жизни.

И прежде чем Марьяна успела ответить, он приподнял руку. На пальце блеснул золотой перстень — и за миг до того, как принцесса успела открыть рот, он магически блеснул.

— Я… — сказала Марьяна, а затем ее глаза закатились. Почти сразу принцесса вновь открыла их и посмотрела на своего «суженого» уже другим взглядом.