Книга Я граф. Книга #12, страница 92 – Сириус Дрейк

Эх, а ведь так хотелось побыстрее вернуться в КИИМ. Да хотя бы в Москву. Закрыться в своей усадьбе и тренироваться с Валерой. Или делать то же самое только в институте. Это было бы прекрасно. Мечты, мечты…

Но как же поставить на место зарвавшихся аристократов, которые считают, что им море по колено? Я уже понял, что тут много таких, кто при наличии какого-то более или менее приличного состояния, чувствовали себя настоящими королями жизни, а остальные для них так, шелуха.

Им обычно все сходит с рук. Раз, второй, третий. И вот у тебя уже появляется мнимое чувство неприкосновенности и безнаказанности.

Таким рога обламывать приятнее всего.

Конечно, везде были исключения. Тот же Нахимов или Валера. Но это единицы. Остальные только любили хвастаться знакомствами с кем-то из верхушки.

Хотя попав в этот мир, я обратил внимание, что эта философия «ты хоть знаешь, кто мой отец?» или «ты хоть знаешь, кто я?» возведена в абсолют. Казалось, каждый мог сказать подобную фразу и собеседник должен испугаться.

Как им вообще не надоело?

За столом, стреляющим в нас, зарвавшихся юнцов, злыми глазами, имелась парочка князей. Возможно, они что-то там и представляли из себя. Вот только мне-то что? Я считаю, если виноват, то отвечай за свои слова, и не важно, кто ты. Простолюдин или царь.

Света уже успела рассказать о небольшом недоразумении в лифте. Антон, услышав, что к Виолетте приставал какой-то старый хрен, хотел даже сунуться к ним, но мы его аккуратно остановили и объяснили, что того проходимца отправили в бессознательное путешествие по этажам.

— Тот мужик сам нарвался и сейчас явно недоволен, — сказал Дима, поглядывая на вражеский стол.

— Спасибо, кэп, — кивнула Света. — Мы бы так не поняли. Знала же, что он рано или поздно очухается… — и посмотрела на меня. — Надо было ему ноги сломать.

— Будь гуманнее к людям, Света, — пихнула ее в бок Аня. — Достаточно просто сухожилья перерезать.

— Дамы, вы меня простите, но разве это гуманнее? — удивился Дима. — Отрезанная конечность уже способствует тому, чтобы он сюда не вернулся.

— А я бы отравила его… — задумчиво сказала Вика.

Н-да, друзья у меня само сострадание. Нет, вы не подумаете, так-то ребята хорошие, но иногда в голове проскакивает мысль, а они сейчас шутят или нет?

— Вам бы записаться к психологам, — улыбнулась Маша.

— О, кстати, — щелкнул я пальцами, вспоминая, что мне как раз нужен один психолог узкого профиля. — Есть у кого-то хороший?

— Да, у меня есть личный психолог с детства, — кивнула Света. — А тебе зачем?

— Скажем так, он не совсем мне, а для меча…

— Ты что, прикалываешься? — удивились и Света, и Маша.

— Нет, — честно сказал я. — Что поделать, если у него есть сознание, и он очень неуверенный в себе благородный клинок?

— Ну… — Света призадумалась. — Я спрошу. Можем в Москве сходить на групповой урок.

И пока мы договаривались, а остальные ребята обсуждали способы истязания, к нам, наконец, решили нагрянуть обиженные сахалинские аристократы.

В этот раз их оказалось побольше. Тут был и тот обиженный, и его гороховые приятели. Их возглавлял какой-то суровый здоровяк с лысиной и шрамом на все лицо. Но, похоже, как это обычно бывает, даже тут он был не самый главный.

Еще несколько человек остались за столом и, попивая напитки, с интересом наблюдали за развитием событий. Они-то и были в этой группе аристократов самые… важные.