Книга Я все еще не князь. Книга #15, страница 31 – Сириус Дрейк

Поднявшись по лестнице, он увидел странную девушку, замотанную в платки.

— Девушка, уходите! Вам тут находиться небезопасно, — сказал он, быстро прикинув, что это не могла быть одна из заключенных. Все же тюрьма мужская.

— Ваше высочество… — выбежал откуда-то охранник. — Этой девушке можно остаться…

В глазах читался страх. Он то и дело косился на странную особу.

Павел еще раз присмотрелся к незнакомке, но никакой враждебной энергии от нее не исходило. Он вообще ничего не заметил.

Простой человек?

В глубине здания послышались крики. Павел сильнее сжал меч и включил ауру. Охранник, который только что выбежал к нему, моментально упал в обморок.

Пройдя чуть дальше, цесаревич обнаружил, что все двери повыбивали.

— Евгений Родионович, пожалуйста, проследите за остальными, а я посмотрю, что там.

— Может мне пройти с вами? — поинтересовался Онегин.

— Не стоит…

По мере продвижения по коридорам тюрьмы, Павел обнаружил, что многие клетки открыты, и про себя он подумал, как бы не пришлось сражаться со всеми этими психами.

Но, дойдя до первой клетки, он обнаружил, что заключенный вжался в угол и мелко дрожал.

— Я видел… — бормотал мужик. — Видел! Его глаза!

Романов нахмурился. Очередной маг решил организовать побег?

У остальных заключенных оказалась примерно такая же реакция. Они кого-то или чего-то боялись.

Романов практически дошел до того места, откуда недавно доносились крики. Осталось только повернуть, и все выяснится.

— … вот и умник! — послышался довольный мужской голос.

И через секунду навстречу цесаревичу вышел виновник всего безобразия.

Кудрявые белые волосы и небесно-голубые глаза буквально светились в полумраке тюрьмы. Миловидное лицо можно спокойно отправлять на обложку модного журнала.

— Есенин! — моментально вспыхнул Павел Романов. — Ты что творишь⁈

Саша выпучил глаза, сделав по-детски невинное выражение лица, и развел руками. Присмотревшись, цесаревич увидел на кончиках пальцев капли крови.

— А что? Я просто зашел узнать то, что ты, дорогой Паша, никогда бы не вытащил из него, — улыбнулся Есенин и пошел к выходу.

— Стоять! — Романов вытянул вперед меч.

— О, Паша, ты не туда воюешь, — сказал Есенин, и его невинная улыбка переросла в хищный оскал. Сделав шаг к мечу, он уперся лбом в острие. — Ну давай, герой, рискуй!

— Что ты сделал⁈ — еще раз повторил Павел.

— Я же сказал, узнал информацию про хаос.

— Зачем ты разрушил тюрьму? — махнул цесаревич головой.

— Я ее не рушил, — хихикнул Есенин. — Только дошел до нужного мне человека, — он выглянул за спину Павла, где не было половины дверей. — А ты про это… Ну, меня не пускали, а я им говорю: «Пустите! Я ничего плохого не сделаю, мне нужна только информация!» — писклявым голосом сказал он. — Но меня не пустили…

— И ты решил пройти сам? Ты же мог кого-нибудь убить!

— Я что, по твоему, психопат? — глядя в глаза цесаревичу, улыбнулся Есенин. — Проверь, никто не пострадал! — он вытер кровь с пальцев о тряпку у стены. — Ну почти… Но никто не умер!

— Ты вторгся в государственное учреждение, подверг опасности охрану и остальных заключенных, я этого просто так не оставлю! — сказал Павел, но меч опустил.

Улыбающийся Есенин, увидев, как Романов убрал меч, моментально погрустнел.

— Но я сделаю все по правилам, — сказал Романов. — Не думай, что и этот поступок отец спустит на тормозах.