Книга Я уже князь. Книга #19, страница 106 – Сириус Дрейк

— Что? Ты же шутишь? — я взял визитку и прочитал: «Продажа пылесосов».

— Нет, господин Кузнецов. Этот человек скажет вам место, откуда вас заберет. У него вы можете отдохнуть денек, пока он готовит все необходимое, чтобы перевести вас через границу. На этом все?

— Да, спасибо, — кивнул я и откинул голову на спинку.

Но солдат продолжал стоять, как будто собрался сказать что-то еще. Но это и так было понятно.

— Да-да, я понял. Мне лучше побыстрее покинуть это место, пока сюда не приехала полиция. Я в курсе. Она через два квартала отсюда. Минут десять у меня точно есть. Могу я остаться один?

— Вы уверены? Может водички? — напоследок спросил солдат.

— Нахрен водичку! — махнул я рукой, не поднимая головы.

* * *

Первое центральное телевидение Османской Империи.

Экстренный выпуск.

Чуть позже.

На экране появился немного удивленный, слегка уставший и постаревший султан.

— Дорогие друзья! Соотечественники! Граждане! В первую очередь, хочу поздравить вас с днем Османской Империи. Да, понимаю, что праздник был несколько дней назад, но лучше поздно, чем никогда.

Но сейчас я обращаюсь к вам со всем по другому поводу. Совсем недавно, а если быть точным, пару дней назад, мои слова прогремели по всей стране, как гром среди ясного неба. Но что было, то было. Оправдываться не очень по-мужски, поэтому отвечу всем и каждому.

В жизни каждого человека бывают моменты, когда сказал лишнего. Да, я объявил войну Российской Империи. Пообещал, что мы покажем, кто самая сильная страна, обещал прийти и почти пришел. Но не знал всех обстоятельств, которые происходят у соседей.

Я не собираюсь отрекаться, дистанцироваться или перекладывать ответственность на кого-то другого. В нынешнее трудное время я посчитал необдуманным, ввязывать вас, мои дорогие подданные в эту кровопролитную войну.

А идти на поводу у Монголов не в моем характере. Наша страна еще повоюет с Империей или с другими странами, кто посягнет на наши свободы, но воевать мы будем только на своих условиях. И вмешиваться в конфликт как третья сторона я не собираюсь.

Я верю, что вы поймете. В ваших сердцах спрятана большая сила! И если уж и воевать, то честно! Поэтому я, Мурад Сулейман, официальным указом отменяю военное положение и выхожу из противостояния с Российской Империей!

* * *

г. Москва.

Кремль.

Покои Царя Петра Романова.

В помещении горела только одна лампа на столе. Вокруг висели тактические карты, над которыми навис Петр Романов. Он с задумчивым видом смотрел на восточное побережье и понимал, что его преданный адмирал справится. Но что его волновало, так это западная часть около Черного моря. Именно там была Валахия и именно там находился Кутузов.

Петру уже доложили, что Лермонтов неплохо справляется с задачей, но так как это секретная операция, даже до него не всегда все доходило вовремя.

В одном из ящиков стола завибрировал телефон.

— Ну наконец-то, — выдохнул царь и достал трубку. — Да, Ахмед, слушаю.

— Доброго дня вам, Ваше Величество, — раздался приглушенный голос агента. — Разрешите доложить?

— Давай, — Петр упал на свой старенький диван и сразу ощутил спокойствие.

— Кузнецов ликвидировал хаос в султане Сулеймане, — сказал Ахмед. — Что с Барганом Парантиром не могу знать. Но в помещении его мы не нашли.