Книга Я еще царь. Книга #30, страница 19 – Сириус Дрейк

Алиса Есенина буквально упала на колени перед Сашей, схватила его за плечи и прижала к груди. Не сдерживаясь, она заплакала навзрыд. Горько, с придыханием.

Маруся и сама не сдержалась — слезы сами собой потекли по щекам.

— Сашенька! Сашенька! — повторяла Есенина. — Дыши, дорогой!

Князь же опустил голову и просто тихо плакал, даже не пытаясь что-то сказать.

Ольга же обнимала выжившего Петра.

— Я… — начал Петр, обращаясь к чете Есениных.

— Заткнись, — произнес Сергей.

Маруся увидела металлический взгляд Алисы. Он сверкнул всего на секунду, и у нее мурашки побежали по коже.

— Ничего не говори, Романов. Просто уходите…

— Никто не виноват… — попробовала вставить Ольга.

— Уходите, пока не случилось неладное, — тихо произнес Сергей. При этом его слова были слышны всем, кто наблюдал за этим событием.

Княгиня же продолжала громко рыдать и прижимать сына к груди.

— Я очень хочу, чтобы эта рулетка показала другой вариант, — произнес Есенин, вытирая слезы и поднимаясь с колен. — И я очень зол такой несправедливости. Поэтому прошу вас, Ольга, покиньте это место сейчас же. Не делайте жертву моего сына напрасной.

Царица секунду смотрела на Есенина.

Маруся же видела перед собой полностью сломленного человека. Когда-то он считался одним из величайших магов страны. Его род был сильнейшим, и все, кто вступал с ними в альянс, благодаря его фамилии, обеспечивали себя неприкосновенностью. Но теперь Сергей Александрович смотрел на Романовых пустым взглядом. Так смотрит человек, которому нечего терять. Но все же его за руку еще держала супруга.

И Ольга это прочитала.

Она взяла на руки своего супруга, который теперь весил килограммом сорок и направилась в сторону администрации.

— Напрасно гневаешься, князь! — послышался не менее уставший голос Михаила Кузнецова.

* * *

Я очнулся с ощущением, будто меня неделю катали в бетонном миксере и только потом вытащили наружу. Голова гудела, как колокол в пасхальное утро, а внутри всё вибрировало в такт собственному сердцу. Вкус металла на языке, в ушах — то ли звон, то ли эхо, а поверх всего — звуки, которых я не хотел слышать: крики. Кто-то звал по имени. Кто-то рыдал.

Я приподнялся — с трудом. Грубая обивка сиденья, металлические стены. Пахло озоном, гарью и старым дизелем.

БТР.

Я был внутри БТРа. Крышка заднего люка была приоткрыта, внутрь пробивался серый рассветный свет. Где-то рядом гремело. Рядом со мной сидела Лора, по-кошачьи удобно устроившись прямо на полу, будто это был дорогой ковёр в роскошной приёмной.

— Ну, ты дал, конечно, — сказала она, не отрывая взгляда от проекции, висящей в воздухе. — Очнулся, кстати. Уже неплохо. Я бы поставила тебе три звезды сноровку

— Что случилось?.. — голос был сиплый, и пришлось кашлянуть, чтобы заставить его звучать.

— Вышло даже лучше, чем мы думали, — Лора повернулась ко мне, приподняв бровь. — Взрыв не добил оболочки. Кристаллы сработали как компенсаторы. Ты купола поставил в идеальный момент.

Я с трудом втянул воздух. Боль немного отступила. Язык шевелился.

— А крики?..

— Это Алиса Есенина. Кажется, с Сашей проблемы…

Я медленно сел, держась за стену, чувствуя, как мир всё ещё качается. Боль в голове пульсировала, но уже не сбивала дыхание.

Как же мне удалось не повредить тела? Неужели сработали инстинкты? Или Лора? Хотя, вспоминая наши с ней новые регламенты и правила, тут больше ее заслуга. Взяв под контроль тело, при большом проценте вероятности смерти, она смогла защитить и Петра с Сашей.