Книга Я не бог. Книга #34, страница 94 – Сириус Дрейк

— Параноик, — констатировала Лора.

— Или просто осторожный.

— Это одно и то же. В его случае.

На столе я заметил детский рисунок и старую фотографию, где был запечатлен портрет молодой семьи Романовых. Петр Первый с гордо поднятой головой держал одной рукой ладонь супруги, а вторая лежала на плече маленького сына, который улыбался во весь рот.

Болванчик предупредительно запищал.

— Михаил! Петр закончил разговор. Он идет сюда!

— Черт!

Я метнулся к окну. Ловко перемахнул через перила и встал на выступ. В этот момент дверь распахнулась.

Не самое достойное укрытие для царя Сахалина, но выбирать не приходилось.

Я видел через Болванчика, как Петр прошел в комнату. Черные сапоги, начищенные до блеска. Китель. Идеально подстриженные тонкие усики. Он прошел к столу. Постоял. Взял фотографию и убрал в нагрудный карман. С детским рисунком он сделал то же самое. Потом направился к окну.

— Интересно, — произнес он вслух. — Очень интересно.

Он что-то заметил? Окно? Сдвинутые бумаги? Я затаил дыхание.

Петр отошел от окна. Сел за стол. Болванчик показал, что он что-то записал в небольшую тетрадку.

Дверь снова открылась. Кто-то вошел.

— Ваше величество, — раздался голос охранника. — Купол стабилен. Пушкин доставлен к лекарям. Есенин и неизвестный противник покинули пределы города.

— Хорошо, — ответил Петр. — Всех, кто внутри купола, отправить на патруль Кремля и территории. Возможно, тут есть посторонние. При обнаружении тут же доложить и не пытаться атаковать. Если это Кузнецов, то я хочу с ним поговорить.

— Слушаюсь! — выкрикнул охранник и скрылся выполнять приказ.

Петр еще некоторое время сидел за столом, потом встал и тоже вышел из комнаты.

Я выждал минуту. Две. Три.

— Ушел, — подтвердила Лора. — Направляется в приемный зал.

Я вернулся в комнату и подошел к столу. Нашел то, что искал — тетрадь с записями. Личный дневник Петра.

— Надеюсь там нет фразы, «Дорогой дневник…», — улыбнулся я, перелистывая страницы, пока Лора все скопировала.

— Хм… — ответила она. — А у него хороший слог. Ему бы книги писать…

— Может, расскажешь, есть там что-то интересное? — спросил я, присаживаясь на край стола.

— Интересное? — Лора появилась рядом, ее голограмма листала невидимые страницы. — Михаил, это… Это золотая жила. Петр вел этот дневник с того момента, как его закрыли в тюрьме.

— Воу-воу…

— Да. И знаешь, что самое странное? Он пишет о поиске. Долгом, изнуряющем поиске.

Она вывела передо мной голографический текст. Почерк Петра был аккуратным, каллиграфическим. Буквы ровные, как по учебнику, я даже позавидовал.

'…наконец нашел. На разработку заклинания подчинения именно этого тела ушло больше двухсот лет. Каждый элемент выверен. Каждая руна проверена тысячу раз. Ошибки быть не может…"

— Идеальный сосуд? — нахмурился я. — Для чего?

— Читай дальше.

«…Небесный Пастух и Нечто. Два божества, которые не видят дальше своего носа. Они ненавидят друг друга, но связаны между собой каким-то образом. Оба хотят захватить эту планету. Я не могу понять, для чего, но они порочны. Алчны, как и все боги. Их можно использовать. Направить. Контролировать…»

— Он изучал их, — тихо произнесла Лора. — Годами. Десятилетиями. Он знает о них больше, чем кто-либо.

— Как он это делал в заточении? — удивился я.