Книга Я еще не бог. Книга #35, страница 42 – Сириус Дрейк

— Спасибо за комплимент, — довольно произнесла Лора. — Кстати, визирь пытается сбежать.

Я обернулся. Действительно, толстяк уже залезал в машину.

— Болванчик!

Несколько деталек метнулись к автомобилю и пробили ему все колеса. Визирь выскочил наружу, но далеко не ушел. Петр Петрович перехватил его огненным хлыстом.

— Куда же ты, пухляш? Мы еще не закончили.

Визирь упал на колени, дрожа от страха.

— Пощадите! Это был не я! Мне приказали! Приказали!

— Кто? — спросил Петр Первый.

Царь поднялся, отряхивая пыль с одежды. На его лице не было ни царапины, только холодная ярость в глазах.

— Кто тебе приказал?

— Я… я не могу сказать… они убьют меня…

— А я убью тебя прямо сейчас, если не ответишь.

Визирь затрясся еще сильнее.

— Начальство! Я просто выполняю приказы! Они хотели устранить вас, чтобы ослабить Империю!

Петр Первый помолчал, переваривая информацию. Потом повернулся ко мне.

Мы встретились взглядами.

— Кузнецов, — его голос был ровным, без эмоций.

— Романов, — я не поклонился.

Повисла тишина. Гвардейцы напряглись, не зная, что делать. Катерина смотрела на меня с любопытством. Петр Петрович встал рядом со мной, явно показывая, на чьей он стороне.

— Зачем? — наконец спросил царь.

— Зачем что?

— Зачем спас меня? Я объявил тебя преступником. Назначил награду за твою голову. Отправлял армии на твой остров.

— Все верно.

— Тогда зачем?

Я пожал плечами.

— Мне нужна Катерина. Ты и так бессмертный, а она… вряд ли.

Петр Первый моргнул. Кажется, такого ответа он не ожидал.

— Разумно…

— Раз мы утрясли все нюансы, может, перейдем к тому, зачем мы тут собрались? — продолжил я.

— Так я о том же, — ухмыльнулся Петр Первый. — Но я бы хотел поговорить с сыном наедине, без какой-либо поддержки.

Я посмотрел на Петра. Тот посмотрел на меня, и стало ясно, что лучше мне оставить их одних.

— Просто теоретически, а если я хочу остаться? — улыбнулся я.

— Миша! — Лора хмыкнула. — Ты издеваешься. Царь сейчас взорвется.

Но Петр Первый не взорвался. Вместо этого он… рассмеялся.

Коротко, хрипло, без особой радости. Но рассмеялся.

— Ты наглец, Кузнецов.

— Мне говорили.

— И идиот.

— Это тоже.

Царь посмотрел на сына, потом на меня, а затем на визиря, который все еще валялся на песке.

— Ладно, — наконец сказал он. — Поговорим. Но не здесь и не сейчас. Сначала разберемся с этим мусором.

Он кивнул на визиря.

— А потом?

— Посмотрим, — пожал тот плечами.

* * *

Северная Империя.

Заброшенная хижина.

Богдан держал в руках карту, пытаясь разобрать координаты при свете костра.

— Это где-то на краю Северной Империи, — сказал он. — Ближе к полярному кругу.

— Там холодно, — поежилась Люся.

— Там всегда холодно, — философски заметил Булат, просунув голову в окно. — Но я знаю это место. Мы с Владимиром бывали там. Давно. Еще до того, как все пошло наперекосяк.

— Что там? — спросила Любавка.

Конь помолчал.

— Убежище. Старое, еще времен первых Кузнецовых. Там хранились… вещи. Важные вещи.

— Какие?

— Не знаю точно. Владимир никогда не рассказывал. Говорил только, что если когда-нибудь случится что-то по-настоящему плохое, я должен отвести его потомков туда.

Богдан перечитал надпись на стуле.

— «Но знайте — я не один. Они идут». Кто «они»?

Булат не ответил. Его глаза смотрели в темноту за окном.

— Булат? — позвала Люся.