Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 19 – Сириус Дрейк

— Твой отец… гений.

— Или безумец, — Есенин вздохнул. — Обычно это одно и то же. Хотя… У нас в семье это наследственное.

Валера подошел и сел рядом. Впервые он выглядел уставшим. По-настоящему уставшим. На груди дымились три глубокие борозды от когтей Нечто.

— Мишаня, — он посмотрел на меня. — Тот мужик, Владимир. Он проснулся.

— Знаю, — я закрыл глаза. — Васька в нем.

— Так кот и есть Владимир? — Валера присвистнул. — Вот это поворот. Я думал, он просто толстый и ленивый кот.

— Все так думали.

— Ну а что, хороший маскировочный прием, — одобрительно кивнул Валера. — Будь я богом, тоже бы в кота превратился. Лежишь, ешь, спишь. И никто не лезет с проблемами.

— Кстати, а почему ты не стал богом? — спросила Лора.

— Моя раса достаточно сильна, чтобы самостоятельно получить божественную силу, без всяких там…

— Тогда почему ты не стал богом? — настаивала Лора. — Хоть сейчас.

— Так мое тело успели разрушить до того, как я успел стать сильнее. Теперь мне надо вернуться к прежней силе, а там уже…

Святослав опустился ему на плечо. Маленький серый голубь был таким же измотанным, как все, но в его глазах стояло нечто новое. Не усталость. Покой.

— Отец вернулся, — тихо сказал он.

Да, отец вернулся. Владимир Кузнецов лежал на песке, Любавка прижималась к нему, а Богдан стоял рядом и впервые в жизни не знал, что сказать.

Эль подошел последним. Гусь еле переставлял лапы. Левое крыло волочилось по земле.

— Нечто сбежал, — сказал он. — Ушел под землю. Попытался убить Романова.

— Что⁈ — я рывком попытался сесть, но тело отказалось. — Романов жив?

— Жив, — кивнул Эль. — Надя передала: Петр Первый успел вмешаться.

— А Петр Первый?

Эль помолчал.

— Умер.

Повисла тяжелая тишина.

— Надо же, — прохрипел я. — Старый ублюдок оказался человеком.

— Люди сложнее, чем кажутся, — заметил Эль. — Даже тираны.

— А Нечто? Куда он делся?

— Сбежал. Куда, я не знаю.

Значит, Нечто где-то на острове. Или уже не на острове. В теле Буслаева он может получить новые возможности. Оставалось понять, насколько он станет сильнее. Или слабее…

Но сейчас это было неважно. Война закончилась. Организация уничтожена. Флот Петра Первого остался без командира. Владимир свободен. Мои питомцы живы. Я жив.

Новые каналы росли внутри меня, и с каждой минутой боль отступала, уступая место чему-то новому. Чему-то сильному.

— Лора, — позвал я.

— Да, Миша?

— Сколько процентов?

— Регенерация на восемнадцати процентах. Каналы формируются быстро. Очень быстро. Миша, я не знаю, что в этом зелье, но оно работает лучше всего, что я когда-либо видела. Новые каналы в три раза прочнее старых. Пропускная способность выросла на сорок процентов. Если так пойдет дальше…

— Я стану сильнее?

— Ты станешь охренеть каким сильным, — она посмотрела мне в глаза. — Я получу новые возможности!

Я лежал на камнях северного побережья и смотрел в серое зимнее небо. Снежинки падали на лицо. Рядом тяжело дышал Булат. Аркадий скрипел костями. Кицуня свернулся рядом в клубок. Болванчик тихо звенел разбросанными деталями. Угольки лежали на песке и смотрели в небо. Посейдон медленно погружался обратно в море, восстанавливая массу. Тари уводила выживших термитов под землю.

А в десяти метрах от меня лежал Владимир Кузнецов, и его дети были рядом с ним.