Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 59 – Сириус Дрейк

Анастасия выглядела бледнее обычного. Она не любила больницы, и Петр это знал. Но приехала без единого слова протеста.

— Третий этаж, отдельное крыло, — сообщил Рафаил, провожая их к лифту.

Коридоры больницы были широкими и светлыми. На стенах висели картины с пейзажами, призванные успокаивать пациентов. Правда, одна из картин изображала бушующее море с тонущим кораблем, и Петр мысленно отметил, что кому-то стоит пересмотреть критерии «успокаивающего».

Они поднялись на третий этаж. У дверей отдельной палаты стоял единственный охранник, который вытянулся при виде Императора.

— Идите, — кивнул Петр дочерям. — Я вас догоню.

Катя и Анастасия скрылись за дверью. Петр повернулся и зашагал по коридору к кабинету главного лекаря.

Чехов ждал его. Михаил Павлович сидел за столом, заваленным медицинскими картами, и потирал переносицу. Бородка чуть длиннее, чем в их последнюю встречу, под глазами тени от недосыпа. На столе остывала чашка чая, к которой он явно не притрагивался уже давно. Из приоткрытого окна тянуло холодным вечерним воздухом, смешанным с запахом сырой коры от деревьев больничного парка.

— Присаживайтесь, ваше величество, — Чехов указал на кресло напротив.

— Михаил, — Петр сел. — Без церемоний. Как она?

Чехов снял очки, протер их краем халата и надел обратно. Жест, который Петр уже научился распознавать. Так лекарь тянул время, подбирая слова.

— Петр Петрович, я буду прям. Я ничего не могу сделать.

— Болезнь прогрессирует?

— Болезнь тут ни при чем, — Чехов откинулся на спинку стула. — Вернее, не совсем. Екатерина блокирует все мои заклинания. Каждое. Лекарскую силу, зелья, артефактные стимуляторы. Я пробовал всё, что знаю, и всё, что не знаю. Результат нулевой. Она просто не пускает.

Петр сцепил руки в замок.

— Она сильнее тебя?

— Вопрос не в силе, — покачал головой Чехов. — Когда пациент сам отторгает лечение на уровне энергетических каналов, никакой лекарь не в состоянии это преодолеть. Это как пытаться открыть дверь, которую человек держит изнутри. Можно выломать, но тогда ты уничтожишь и дверь, и того, кто за ней стоит.

За окном в парке кто-то рассмеялся. Неуместный, живой звук, который просочился в тишину кабинета.

— Что ты мне пытаешься сказать, Миша?

Чехов посмотрел ему прямо в глаза.

— Она не хочет дальше жить, Петр Петрович. Просто считает, что её время вышло.

Романов молчал. Стены кабинета были увешаны дипломами и благодарственными грамотами. На полке стоял макет человеческого тела с подсвеченными энергетическими каналами. Макет чуть покачивался от сквозняка, и казалось, что маленький человечек дышит.

— Она и так прожила значительно дольше, чем ей было отмерено, — продолжил Чехов, понизив голос. — У нее была неизлечимая болезнь. Вы это знали?

— Нет.

— Дегенерация магических каналов. Редчайшее заболевание, при котором каналы буквально рассыпаются. Это не лечится. Ни тогда, ни сейчас. Обычно человек с таким диагнозом живет пять, максимум десять лет после проявления симптомов. Мы с Сережей Есениным работали над зельем, но на сколько мне известно, он его не закончил.

— Но она жила намного дольше.

— Именно, — Чехов выдержал паузу. — Превращение в гусыню остановило прогрессирование. А артефактная игла давало ей энергии. В теле животного магические каналы находятся в спящем состоянии. Они не работают, но и не разрушаются. Это было не наказание, а скорее сохранение, Петр Петрович.