Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 7 – Сириус Дрейк

Он почувствовал.

Хозяин в беде. В смертельной беде.

Аркадий издал низкий, протяжный звук, как орган. От него задрожали стекла на оставшихся кораблях.

Аркадий бросил катер, развернулся и двинулся вдоль берега на север. Шаги сотрясали землю. Морские твари, подчиненные ему, потянулись следом. Целая армия пошла за своим командиром.

* * *

Любавка и Булат заканчивали с десантом на южной окраине столицы. Последние наемники умирали. Богдан парил в небе и выискивал оставшихся.

И тут конь замер.

Волосы на загривке встали дыбом. В груди полыхнуло так, будто кто-то ударил его изнутри раскаленным кулаком. Он посмотрел на Любавку.

Она стояла неподвижно, выпучив глаза.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Да, — Булат сорвался с места, оставив после себя кратер. — Миша…

Любавка тоже не отставала и бежала со всех сил.

— Он не просто зовет. Его каналы…

— Быстрее.

Они неслись через город, через перелесок, через промерзшие поля. Богдан мчался, снося все на своем пути, словно танк. Любавка бежала следом, выжимая из себя все силы.

Владелец Внутреннего Хранилища был при смерти.

* * *

Угольки сражались на западном фронте. Сорок темных фигур, каждая ростом с крупного мужчину, работали в паре с бердышевскими бойцами. Молча, слаженно, без страха.

И в один момент все сорок одновременно остановились. Сорок голов повернулись на север. Сорок пар глаз вспыхнули голубым. Наемник, который дрался с ближайшим Угольком, воспользовался паузой и ударил. Уголек принял удар, не обратив внимания. Потом молча сломал наемнику шею, развернулся и побежал — как и все сорок существ, на север.

Через линию фронта, через позиции, через траншеи. Бердышевские бойцы в изумлении смотрели, как темные фигуры исчезают в направлении северного побережья.

Кутузов опустил бинокль.

— Что за чертовщина?

* * *

Кицуня лежал на крыше поместья. Он не участвовал в бою с дирижаблями. Михаил сказал охранять дом. И он охранял. Лежал на черепице и смотрел, как внизу рыцари разбирают тела наемников.

Его уши дернулись. Все пять хвостов одновременно распрямились, как антенны и распушились. Глаза раскрылись и полыхнули огнем.

Хозяин.

Кицуня встал. Посмотрел на юг — в сторону Китая, где находились дети. Посмотрел на север — там умирал хозяин.

Настя с детьми в Китае. Ева рядом. Алиса тоже. Они в безопасности. Хозяин — нет.

Кицуня прыгнул с крыши и помчалась на север. Снег под лапами испарялся, оставляя дымящуюся дорожку.

* * *

Тари почувствовала это под землей.

Матка жуков находилась в тоннелях под столицей. Ее сеть ходов пронизывала весь остров: от южного берега до северных скал. Тысячи ее детей трудились в темноте, укрепляя стены, расширяя проходы, поддерживая инфраструктуру.

Вибрация прошла через породу. Тонкая, как паутинка. Но Тари чувствовала каждое колебание острова, как собственное сердцебиение.

Хозяин.

Тари моментально отдала приказ. Миллионы жуков в северных тоннелях прекратили работу и начали двигаться к поверхности. Они прогрызали выходы в промерзшей земле, выбирались наружу и ползли к северному берегу. Это был поток темных букашек, выливающийся из-под земли, как река из трубы.

* * *

Они все шли на север.

Посейдон в глубине океана. Аркадий по берегу, шагая гигантскими костяными ногами. Любавка и Богдан неслись через лес. Сорок Угольков черной волной через поле. Кицуня несся, как комета. Тари текла потоком из-под земли.