Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 105 – Сириус Дрейк

— Павел. — Голос Петра был хриплым, будто он сидел над бумагами всю ночь и забыл про сон. И скорее всего, так оно и было.

— Отец, Онегин пропал из штаба. Прямо из запертой комнаты, — доложил Романов-младший. — Мы зафиксировали черную вспышку и неизвестный символ на стене. На столе недоеденные вареники.

Петр Петрович молчал несколько секунд. Павел слышал, как на заднем плане скрипнуло кресло.

— Вареники со сметаной?

— Что? Ну… Да.

— Значит, забрали. — Петр помолчал еще секунду. — Комнату закрыть и никого не впускать. Символ не трогать и не срисовывать. Я отправлю Первый отдел. Кузнецов сейчас этим занимается.

— Понял.

— И, Паша. Сегодня же уезжай и забирай штаб. Жду тебя в Кремле.

— Я не стану бежать из-за…

— Ты не понял! Это приказ твоего прямого начальника! — отрезал Петр. — Я закрою глаза на попытку оспаривать мои указания, но запомни — только в этот раз.

Павел стиснул зубы. Хотел огрызнуться, но решил не усугублять и без того сложное положение. Почему-то он вспомнил Сахалин и деда, который умер рядом с кроватью отца.

— Есть. Выезжаю через час, — коротко ответил он и нажал отбой.

Адъютант в дверях переминался с ноги на ногу. Павел убрал телефон.

— Комнату опечатать. Символ на стене не трогать, — распорядился он.

— Что, простите?..

— Все в этой комнате — улики. Отвечаешь головой.

Адъютант кивнул и направился к выходу.

— Стой! — окликнул его Павел и протянул тарелку с недоеденными варениками. — Вот это выкинь, а то они будут вонять.

* * *

Где-то над Монголией.

14:25 (московское).

Телефон опять зазвонил. Я уже сбился со счета, сколько раз за сегодня мне звонили с плохими новостями. Такое ощущение, что номер Михаила Кузнецова стоит на быстром наборе у каждого, кому сегодня не повезло.

На экране высветилось — «Петр Петрович».

— Лора, в ухо, — скомандовал я, и ветер перестал мешать.

— Они забрали Онегина. — Петр Петрович говорил рублеными фразами, без предисловий, и от этого мне стало только тоскливее. — База «Стрела», западная граница. Запертая комната, черная вспышка, выжженный символ. Двадцать минут назад. На месте был Павел.

Я прижался к гриве Булата. От его шерсти пахло дымом и морозом. Конь чуть повернул ухо, прислушиваясь.

Онегин. Сильный менталист, если не сильнейший, наравне с начальником ОМЗ. Один из воинов Кузнецова и по совместительству наставник Павла Романова. Именно он мне был нужен больше всех. И именно его забрали.

— Он находился на военной базе, Михаил, — продолжил Петр. — Три кольца охраны. Артефактная защита по периметру. Рота боевых магов на этаже. Этой твари было плевать на все.

— Я знаю, — ответил я. — Толстого забрали из его собственной кузницы. Чехова с Есениным забрали средь бела дня с трассы. Фанерова вырвали при Валере, и тот не успел помешать. Этим существам наши стены, армии и артефакты все равно, что в магазин сходить.

— Я так понимаю, что могут прийти и за мной? — спросил Петр.

— Я не исключаю этого варианта.

Петр хмыкнул и спросил:

— Кто еще на свободе из двадцатки?

Я не стал переспрашивать у Лоры, потому что и так помнил. Этот список прокручивался в голове каждые полчаса и с каждым разом становился короче.

— Люся на Сахалине. Роза в Японии. Исаак у меня в подвале, в саркофаге.

— Трое, — повторил Петр тихо.

— Надо стягивать всех на Сахалин. Люся уже там, а Розу я попрошу отправить на ближайшем дирижабле. Есть подозрение, что и Кутузова с Нахимовым могут забрать. И вам лично, Петр Петрович, нужна усиленная охрана. Серьезно усиленная.