Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 17 – Сириус Дрейк

Карамзин закрыл рот.

— Мудрое решение, — кивнул Петр. — И последнее. Если кто-то из вас решит, что бегство — лучший выход…

Дверь открылась, и два гвардейца втолкнули в зал статного мужчину в простой одежде.

— Князь Ордынцев сегодня ночью пробовал сбежать, — сказал Петр. — Его поймали на границе с Пруссией через три часа. У него был поддельный паспорт, чемодан золота и план, который казался ему идеальным.

— Это все… — крикнул мужчина, но тут же замолк.

Петр Романов решил напомнить о том, насколько он силен. В следующее мгновение, он пересек половину зала настолько быстро, что никто даже не понял, как это произошло. Движение было словно телепортация.

Царь схватил одной рукой горло князя и сдавил.

— Можете сопротивляться, — прошептал он и повернулся к остальным. — Кажется, вы забыли, что бывает с предателями. Но я вам напомню, что случится, если кто-то решить повторить поступок этого человека.

Князь пытался вырваться и брыкался, пытаясь использовать магию. Он был Великий Архимаг — одна ступень от высшего ранга, но это ему не помогло.

Ладонь царя, что сжимала княжеское горло, быстро раскалилась до красна, и голова Ордынцева вспыхнула, как спичка. Он попытался поставить барьеры, но сила огня Романова была абсолютной. Отчаянный крик горящего живьем человека заполнил все уголки тронного зала. Кроме этого звука, ничего не было слышно.

— Кто отвернется, последует за ним! — прогремел голос Романова. — Смотрите, и запоминайте. Бойтесь! Страх, это то, что вы должны испытывать при одной мысли обо мне!

Наконец, тело князя перестало дергаться. Пепел посыпался на пол. Петр Романов отряхнул руки, как будто он слегка замарался и молча вернулся на трон.

— Аудиенция окончена. У каждого из вас есть неделя, чтобы изучить содержимое конвертов и принять единственно верное решение. Через неделю мои люди свяжутся с вами и дадут первые задания. Опоздания, отказы и попытки саботажа будут караться. Не мной. Законом. А я, как вы помните, и есть закон.

Двери тронного зала распахнулись. В проеме стояли гвардейцы, образуя живой коридор. Двадцать три предателя потянулись к выходу. Молча. Конверты в руках. Каждый нес свой приговор, запечатанный красным сургучом. У каждого в голове отпечаталось только одно. Горящее тело в руках у Романова. И каждый мог быть на этом месте.

— Князь Карамзин! — гаркнул царь.

Мужчина замер, моментально став белым, под цвет колонн.

— Насчет вас, я ничего не могу обещать. Федор Дункан вами займется. Вы свободны.

Когда последний вышел и двери закрылись, Петр остался в зале один. Тени танцевали на стенах. Он вздохнул, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Тишина обступила его со всех сторон, тяжелая и густая, как зимний туман над Москвой-рекой.

Через минуту появился Рафаил.

— Ваше величество, — тихо сказал он. — Карамзин задержался у выхода. Спрашивал у гвардейцев, можно ли связаться с адвокатом.

Петр открыл глаза.

— Пусть звонит, — сказал он. — Его адвокат тоже в списке. Конверт номер восемнадцать. Просто я не посчитал нужным его приглашать.

Рафаил моргнул.

— Понял, ваше величество.

Он развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Петр Петрович сидел на троне и смотрел на пустой зал, на каменном полу которого были двадцать три пары следов. Снег с сапог предателей давно растаял, оставив темные пятна на светлом камне.