Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 33 – Сириус Дрейк

— Ты это чувствуешь? — спросил я Лору.

— Теперь, да, — она нахмурилась. — Откалибровала сенсоры. Импульсы идут каждые четыре-пять минут. Регулярные. Как маяк.

— Маяк?

— Или пульс чего-то очень большого. — Лора посмотрела на меня. — Не хочу тебя пугать, но частота этих колебаний на семнадцать процентов совпадает с сигнатурой тех портальных метеоритов, которые Валера нашел в Дикой Зоне.

Я замер с рукой на загривке лиса. Кицуня тихо урчал, прижимаясь к моей ладони. Шестой хвостик опять дернулся.

— Сто процентов что-то приближается, — тихо сказал я.

— Либо приближается, либо просыпается. — Лора встала. — Но вот что интересно: Кицуня не боится. Он… настораживается. Как сторожевой пес, который слышит шорох за забором. Еще не лает, но уже навострил уши.

Я почесал лиса за ухом. Тот зажмурился и завалился на бок, подставляя пузо. Пять больших хвостов и один маленький раскинулись по снегу, как веер.

— А ведь так это и работает, — вдруг сказала Лора. — Кицунэ — сторожа. Они чувствуют угрозу задолго до того, как она приходит. И чем сильнее угроза, тем сильнее становится кицунэ. Новый хвост — это его ответ на то, что он ощущает.

— То есть что-то достаточно серьезное, чтобы заставить его эволюционировать?

— Именно.

Я поднялся. Кицуня тоже вскочил и отряхнулся, подняв облачко снежной пыли. Посмотрел на меня, тявкнул и потрусил к дому. На пороге обернулся, будто проверяя, иду ли я следом.

— Лора, продолжай мониторить эти импульсы. Каждые полчаса доклад.

— Уже настроила. И еще кое-что.

— Что?

— Три сестры Кицуни — Рики, Тики и Тави — охраняют дворец в Японии. Если импульсы ловит наш лис на Сахалине, то сестры тоже должны их чувствовать. Может, стоит спросить у Мэйдзи?

— Хорошая мысль. Позвоню ему после обеда. — Я сделал пару шагов к дому и остановился. — Лора.

— М?

— Если происходит что-то настолько серьезное, что Кицуня отращивает новый хвост… Как считаешь, наши защитные системы готовы?

Она помолчала. Это было красноречивее любого ответа.

— Я начну апгрейд протоколов, — наконец сказала она. — И скажу Болванчику увеличить радиус патрулирования. На всякий случай.

— На всякий случай, — повторил я.

С кухни потянуло чем-то вкусным — Рыцари, судя по всему, добрались до мяса. Кицуня уже стоял у двери и нетерпеливо перебирал лапами, принюхиваясь.

Шесть хвостов. Импульсы с юго-востока. Портальные метеориты в Дикой Зоне. Пояса переплетаются.

Я тряхнул головой и направился к дому. Что бы там ни было, оно пока далеко. А уют — вот он, за дверью. И пахнет он куда лучше, чем любая угроза из-за горизонта.

Кицуня тявкнул, и мы вместе зашли в тепло.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Валеру я нашел на крыльце заднего двора. Точнее, на той части, которую он самовольно переоборудовал в так называемую «зону для философских бесед» — два кресла, притащенных из гостевого дома, небольшой столик и самовар, который Маруся оставила ему перед отъездом и попросила не ломать его и не терять.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. На нем, как всегда, была его гавайская рубашка, сланцы с носками и солнцезащитные очки. И это при минус двенадцати. Рядом, на втором кресле, сидел Святослав.

У меня все еще не укладывалось в голове, что формально он мой прадед или что-то около того. Хотя выглядел он ненамного старше меня. Высокий, худощавый, с серебристыми волосами и слегка отстраненным взглядом человека, который до недавнего времени смотрел на мир глазами птицы.