Книга Я бог. Книга #39, страница 105 – Сириус Дрейк

— Миша, не слишком ли много проблем одновременно?

— Будем решать параллельно. Занеси в список.

Лора вздохнула, но промолчала. За окном Москва медленно уплывала назад, а я закрыл глаза, пытаясь урвать хотя бы пятнадцать минут отдыха. Ничего не вышло, потому что Данила включил радио, и из динамика ударил марш имперской гвардии.

— Данила…

— Да?

— Выключи.

— А я думал, вам понравится. Бодрит!

— Данила!

— Выключаю, выключаю…

* * *

КИИМ.

Дикая Зона. Полигон № 3.

Тем же утром.

Валера стоял посреди полигона, сложив руки на груди, и с откровенной скукой наблюдал, как двадцать студентов пытались совладать с тремя каменными големами. Големы были учебные, а значит, медленные и тупые. Студенты были еще медленнее и, по мнению Валеры, ненамного умнее.

— Левее! — рычал он. — Левее бей, болван! У него слабое место под третьим суставом! Да как вы вообще тут учились?

— Мы не отрабатывали приемы без магии с големами… — попытался возразить один из студентов.

— Вот я про это и говорю! Слабое место! Бей, балда!

Студент, рыжий парень с веснушками, ударил. Голем отмахнулся от него как от мухи и отправил парня в полет. Парень приземлился в сугроб и сдавленно выругался.

— В следующий раз бей левее! — вздохнул Валера. — Кто следующий? Ну дебилыыыыы.

Горький стоял на краю полигона, опершись на трость, и наблюдал за процессом с усталым терпением. Звездочет, стоявший рядом, прихлебывал чай из термоса и морщился каждый раз, когда очередной студент улетал в снег. А происходило это часто.

— Алексей Максимович, — Звездочет тронул директора за рукав. — Скажите мне, что это рано или поздно закончится?

— Закончится вместе с нашими студентами, — ответил Горький. — Или Валере надоест.

— Перерыв! — крикнул Валера и сел на ближайший камень. Из кармана гавайской рубашки он извлек пакет с очищенными семечками и начал забрасывать их в рот горстями. Студенты рухнули на снег, тяжело дыша. Рыжий выполз на расчищенное место, напоминая снеговика.

Валера был в паршивом настроении. И дело было не в студентах, хотя они, конечно, помогали настроению стать еще паршивее. Дело в божке, которого он упустил, пытаясь спасти Фанерова-старшего. С тех пор он каждое утро просыпался с паршивым ощущением…

Поражения.

Конечно, Валера потом нашел и убил того иглоголового, причем сделал так, чтобы тот помучался, но сам факт поражения в его стопроцентной статистике не давал королю покоя.

Его! Чала Конерука Сиреневого! Бога-короля! Обдурил какой-то безмозглый божок с иглами на голове!

— Второй раз такого не повторится, — пробурчал он себе под нос и закинул в рот еще горсть семечек.

В этот момент земля дрогнула. Легонько, будто где-то глубоко под ногами кто-то большой повернулся во сне.

Валера перестал жевать и замер с полным ртом семечек.

Горький тоже напрягся. Трость в его руке перестала быть декорацией, и директор взялся за нее как за оружие. Глаза его прищурились.

— Это не метеорит, — тихо произнес Горький.

— Нет, — согласился Валера. — Это хуже.

Второй толчок был сильнее. Студенты повскакивали на ноги. Один из учебных големов покачнулся и рассыпался в каменную крошку. Деревья на краю полигона вздрогнули и с них посыпался снег. Откуда-то из Дикой Зоны донесся механический скрежет, будто кто-то проворачивал гигантское ржавое колесо.