Книга Я бог. Книга #39, страница 114 – Сириус Дрейк

— Сто семьдесят три спасенных мага, — подсчитала Лора. — Неплохой улов для одного дня. Напоминаю, что дел у тебя еще полный список.

— Знаю, знаю. Списки дел у Кузнецова никогда не кончаются, да?

Лермонтов дернулся и закашлялся. Глаза открылись — мутные и расфокусированные, но живые.

— Где… — прохрипел он.

— Лежите спокойно, Михаил Юрьевич. Все закончилось.

Он с усилием повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд пытался сфокусировать взгляд, потом узнал.

— Кузнецов… — голос был сухой и дрожащий. — Опять ты…

— Опять я, — кивнул я. — Привычка у меня дурацкая, вытаскивать некромантов из кристаллов. Может, мне пора брать за это деньги?

Лермонтов попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса. Впрочем, и это было хорошим знаком. Если человек пытается улыбнуться, значит, помирать пока не собирается.

— Сколько я тут пробыл? — выдавил он.

— Наталья зафиксировала аномалию несколько часов назад, так что прошла неделя с лишним. Вы помните, как сюда попали?

Лермонтов закрыл глаза. На его лице отразилось усилие, будто он пытался вспомнить что-то важное.

— Помню… свет. Зеленый. И голос. Кто-то звал меня… Обещал силу. Много силы. Я знал, что это ловушка и хотел предупредить, и потом… потом ничего.

— Божество, — Лора покачала головой. — Оно успело его захватить и посадило в кристалл.

Я осмотрелся. Кристаллы продолжали рассыпаться. Замороженные маги приходили в себя, кто-то уже сидел, кто-то пытался встать, по их лицам было видно, что они не понимают ни где находятся, ни что с ними произошло. Оказалось, к монголам присоединились и северяне.

Надо было вызывать эвакуацию. Сто семьдесят три человека в северном поясе при минус пятидесяти, без укрытия и снаряжения, долго не протянут.

Я достал телефон и набрал Трофима.

— Понял, — ответил мой помощник, выслушав ситуацию. — Отправлю три машины с лекарями. Координаты получил. Через четыре часа будут на месте.

Четыре часа… За это время нужно поставить защитные купола и как-то согреть сто семьдесят три дезориентированных мага, которые если что и помнили, то зеленый свет и чей-то голос в голове.

Ну ничего. Не привыкать. Импровизируем. У меня с этим давно никаких проблем.

Сахалин.

Лазарет.

Вечер.

Лермонтова я привез ближе к вечеру. Болванчик отлично справился с ролью каталки, плотно скрепив его тело, чтоб не дергался. Так еще и делился с ним энергией через меня.

Лазарет был, как всегда, полон людей. Не потому что было много раненых из-за новой Дикой Зоны. А просто… Нум знаете, кто-то простыл, кто-то на работе получил травму. В общем, всегда есть те, кому нужна была помощь. Роза и Люся были предупреждены, что поступит новый VIP-пациент для крыла, где лежали Пушкин и Фанеров-старший. Что ж, пускай принимают новенького.

Пушкин лежал у дальней стены. Шапка на голове, левая рука в гипсе, глаза уже живые. Фанеров-старший занимал среднюю кровать. Люся заставляла его есть бульон каждые два часа, и он заканчивал очередную миску. Выглядел мужик куда лучше, но двигался осторожно, боялся дергаться.

Когда я положил Лермонтова на свободную кровать, Пушкин приподнялся на локте и присвистнул.

— Юрич, здорово! Выглядишь на все сто!

— Иди к черту, Саша, — ответил Лермонтов слабым голосом. — Где я?