Книга Я бог. Книга #39, страница 98 – Сириус Дрейк

— Божество… — Елизавета помедлила. — Вы утверждаете, что вы божество?

— Низшее, — уточнил я. — Младший ранг. Но достаточный, чтобы убивать других божеств навсегда.

— Браво, — Лора тихонько похлопала в ладоши. — Теперь у половины зала инфаркт, а у второй половины зреет заговор.

Клеопатра вжалась в спинку кресла и сложила руки на груди. На ее лице застыло выражение, в котором восхищение мешалось с расчетом, и непонятно, чего было больше.

— Позвольте уточнить, — заговорил Мурад Сулейман, его голос стал заметно осторожнее. — Вы сами стали тем, против чего мы собираемся сражаться?

— Нет, — покачал я головой. — Я стал тем, кто может сражаться на равных с теми, против кого мы собираемся выступить. Разница принципиальная. Божества хотят уничтожить планету. Я служу этой планете и людям на ней.

— Красивые слова, — фон Бисмарк поправил монокль. — Но кто гарантирует, что божественная сила не изменит ваши намерения?

— Мои жены. Они убьют меня раньше, чем я успею измениться, — пошутил я, но это не было шуткой.

Смешки, пробежавшись по залу, немного разрядили обстановку, но лишь на секунду.

Представитель Халифата погладил бороду и выпрямился в кресле.

— Раз уж мы не можем прийти к согласию, предлагаю решить вопрос командования единственным способом, который уважают все присутствующие. Состязание. Каждая страна выставляет своего сильнейшего воина. Победитель возглавляет отряд.

По залу прокатился одобрительный гул.

— Поддерживаю, — отозвался фон Бисмарк.

— Англия не возражает, — подтвердила Елизавета.

— Египет согласен, — Клеопатра одарила меня долгим взглядом. — При условии, что правила будут установлены заранее и приняты всеми.

Один за другим представители государств выразили согласие. Петр Романов наблюдал за этим молча, откинувшись в кресле.

— Хорошо, — он подался вперед. — Состязание. Когда?

— Через месяц, — предложил герцог фон Бисмарк. — Нашим воинам необходимо время на подготовку.

— Месяц? — я покачал головой. — Через месяц Нечто может набрать достаточно силы, чтобы открыть свою Дверь. У нас нет месяца.

За столом опять недовольно загудели.

— Неделя, — сказал я. — Максимум. Состязание через семь дней. Здесь, в Москве.

— Неделя⁈ — возмутился Карл. — Это абсурд! Наш маршал сейчас в Марселе, ему нужно время, чтобы…

— Если ваш маршал не может добраться до Москвы за неделю, как он собирается сражаться с божеством, которое перемещается между континентами за секунды?

Французский король поджал губы и промолчал.

— Недели слишком мало! — поддержал его фон Бисмарк. — Это даже не вопрос логистики, это вопрос уважения к участникам!

Я положил ладони на стол. Как же они все меня утомляли…

— Я понимаю, что неделя кажется неразумным сроком, — сказал я. — Но давайте расставим приоритеты. Пока мы торгуемся за даты, Хаос становится сильнее. Метеориты падают уже за пределами Поясов, и из них продолжают лезть монстры. Пояса переплетаются, выкидывая в наш мир новых, неведомых доселе монстров. Нечто крепнет и вскоре он станет всемогущим. И когда это произойдет, нам будет абсолютно безразлично, чей маршал не успел приехать и чей генерал не закончил утреннюю зарядку!

— Ха! — хмыкнул Мэйдзи себе в усы, чтобы слышал только я. — Хороший ученик.

— Пусть каждый, кто считает, что месяц важнее выживания, скажет это вслух, — продолжил я. — И пусть объяснит матерям и отцам тех солдат, которые погибнут за этот месяц, почему их генералу нужна дополнительная неделя на сбор чемодана. Тот, кто сейчас будет играть в политику и тянуть время, станет врагом — не моим лично, а всего человечества. И я не угрожаю, я описываю реальность. Мы здесь не ради личной выгоды, не ради политики. Мы здесь, потому что знаем: если не объединимся, через год нас не станет. И тогда будет совершенно неважно, кто кого возглавлял и чей маршал был самым подготовленным.