Книга Я уже бог. Книга #40, страница 37 – Сириус Дрейк

На экране все еще был Миша. И Саша.

* * *

— Ох, как больно! Как больно!

Я моргал, привыкая к яркому свету. Арена снова была залита огнем прожекторов — мигая, они включались один за другим. Есенин лежал на песке и держась за щеку, в которую прилетел мой кулак.

И стонал:

— Аааа… с-с-с-с… — корчился он, впрочем, не совсем натурально, — аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с…

— Саша? — спросил я, наблюдая эти телодвижения. — Саня?

— Аааа… с-с-с-с… аааа… с-с-с-с…

— Саня-я-я!

Но он продолжал. Я присел над ним на корточки.

— Ты же сдаешься?

— Ааа… Что? Конечно, сдаюсь, это был удар бога! Вот бы лицо не попортило…

А потом звуки просто пропали — Лора постарались, чтобы взрыв неистового рева, коим взорвалась арена, не оставил меня без слуха.

* * *

До самого Кремля я спал — ментально, конечно же. Тело взяло под управление Лора и сама принимала многочисленные поздравления, жала руки, толкала речи перед всем миром, а я просто валялся на пляже, пялясь в небо.

Да уж… Мы с ней немного перестарались с медитацией. Ментально я был разбит. Лора сидела рядом в своем купальнике, состоящим из одних ниточек, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Мы выиграли, — пропела она мне на ухо. — И очень недурную сумму.

Цифра появилась прямо в небе, написанная облаками. Нулей было так много, что они заваливались за горизонт.

— Ты поняла, что за человек был вторым?

— Конечно, — сказала она. — Саша Есенин. Кто же еще? Он поставил на тебя.

Я закрыл глаза. Ну, в принципе очевидно. Этот балбес, как Саша, шепнул мне после поединка, просто не захотел становиться главным. Вот и решился на этот трюк с темнотой, чтобы я сделал ему боньк и вывел его из игры.

— Знаешь, Миша… — говорил Саша мне полчаса назад, когда мы шли по коридору, и в нас кидались цветами. — Ну ты что? Какой из меня командир отряда Земли? Это же приказывать надо, следить, слушать оправдания… — И он зевнул. — Скукота.

Москва.

Красная площадь.

21:15.

Рев толпы накатывал волнами, я слышал его сквозь полудрему на пляже Внутреннего Хранилища, словно звук прибоя через закрытое окно. Лора дернула меня за рукав, ее голубые пальцы прошлись по запястью, и я ощутил знакомое легкое покалывание.

— Миша. Эй. Просыпайся, тебя награждают.

— Уже?

— Уже минут пять как. И между нами: тело прекрасно справляется без тебя.

— Обидно.

— Не обижайся, я просто констатирую факт.

Я открыл глаза и поморщился. Прожекторы били прямо в лицо, на груди висела медаль на широкой красной ленте, на рукав кто-то успел повязать ленту с гербом Российской Империи, а ведущий орал в микрофон так старательно, что у первого ряда наверняка течет кровь из ушей.

— И-и-и-и-и снова, дамы и господа! Объявляю официально! По итогам Международного состязания сильнейших магов планеты, командиром объединенного отряда Земли становится — Михаи-и-и-и-и-и-и-ил Кузнецо-о-о-о-ов! Из Сахали-и-и-и-и-ина!

— Если он еще раз так растянет твое имя, — пробурчала Лора, — я сделаю с ним что-нибудь ужасное.

— Например?

— Например, выдерну ему голосовые связки через ноздрю. Давно искала повод попробовать.

— Жди второго круга награждений.

— Жду.

Я мотнул головой, отгоняя последние отголоски медитации.

Мы были на Красной площади, где еще вчера оперативно соорудили трибуны. На сцене, поставленной прямо на брусчатку, выстроились участники состязания. Юлий в легком доспехе с гладиусом за спиной. Хана с трезубцем и улыбкой, которую не было способно стереть даже поражение. Мусаси с мечами за поясом — он был спокойным, как пруд в безветренную погоду. Бонд в идеально отглаженном костюме, будто только что вышел из ресторана. Ип Ман с заклеенной бровью и кривой улыбкой человека, у которого болит все, но он старается этого не показывать. Фарид с забинтованной рукой, Касим с распухшей фиолетовой челюстью. Остальные пристроились рядом — многие едва держались на ногах, но старались как могли.